Книга Гимлеон. Интоксикация, страница 76 – Реа Мар

— Старайтесь ничего не трогать без крайней необходимости. Особенно препараты, — предостерегает отец, окидывая нас взглядом. — Даже с истёкшим сроком годности некоторые вещества могут быть опасны. Астрид, это касается и тебя, — добавляет он с предостерегающей интонацией. У меня и в мыслях нет прикасаться к этому мерзкому хламу. — Нам нужны журналы исследований, отчёты, пробирки. — Отец пробегает взглядом по заброшенным стеллажам. — Хотя тут вряд ли мы что-то найдём. Похоже, все данные уничтожены.

Пыль. Она здесь везде. Толстым слоем покрывает все поверхности. Не понимаю, что тут можно найти? Обычная лаборатория, в которой бездушная корпорация проводила опыты своих сомнительных препаратов на безумцах.

— Пап, я выйду в коридор, здесь вонь невыносимая.

Папа кивает, не отрываясь от поисков.

Выхожу в коридор и оборачиваюсь, окидывая помещение взглядом. Папа увлечённо роется на полках. Капитан что-то выпытывает у доктора Финчера. Тот лишь мотает головой. Лиззи подходит к моему отцу и что-то показывает на другом стеллаже, держа в руках потрёпанную тетрадь в твёрдом переплёте.

— Здесь, кажется, рукописные записи. Похоже на лабораторный журнал, но не знаю, насколько он полный, — говорит она, осторожно передавая находку отцу.

Отец берёт её и начинает быстро пролистывать страницы, хмурясь всё больше и больше.

— Это может быть очень ценно, Лиззи, — бормочет он. — Проверьте, нет ли ещё чего-нибудь подобного.

Обычная лаборатория после Всемирной катастрофы. Казалось бы… Но иногда, чтобы увидеть истинную картину, нужно отойти на расстояние и взглянуть под другим углом.

— О чем думаешь, Колючка? — врывается в мои мысли голос великана.

Закатываю глаза.

— Пытаюсь понять, как избавиться от твоего надоедливого присутствия.

Снор хмыкает и прислоняется спиной к стене. Его льдисто-голубые глаза, как всегда, полны насмешки.

— Не нравится мне это место, — вдруг выдает он. — На моих вылазках такое впервые. Не бывает таких заброшек, где нет ни человеческих костей, ни луж крови… ни кишок, — саркастично добавляет он после короткой паузы и замолкает, задумавшись.

Я не комментирую его слова. Продолжаю стоять в коридоре и наблюдать за происходящим в кабинете.

— Как говорила моя бабушка, иногда за идеальностью скрывается самое зловещее зло, — вдруг тихо говорит Снор.

— Чёрт, — с ненавистью отшвыриваю очередной камешек, проклиная его — постоянно на них неудачно наступаю.

Кажется, эти камни только и ждут, когда я навернусь и переломаю себе всё, что можно.

Едва волочу ноги, плетусь в хвосте группы. Из-за меня наша шеренга растянулась, превратилась в оборванную нить. Плевать. Усталость сковывает все тело. Все, о чем я мечтаю, — принять горизонтальное положение.

Осмотрев складское помещение и удостоверившись, что, кроме потрепанного журнала, взять с собой нечего, мы столкнулись с неразрешимой дилеммой: как выбраться из лаборатории? Возвращаться через главный вход, где у ворот копошатся некроформы, — равносильно самоубийству, тем более что действие инъекции подходит к концу. Остается вариант переждать ночь в богом забытой лаборатории, полагаясь на то, что с рассветом твари уйдут, или хотя бы часть их, но эта перспектива мало в кого вселяет оптимизма.

И тут нас вновь удивляет доктор Финчер, сообщая о существовании потайного входа, через который когда-то доставляли пациентов. Через тот же вход ему в своё время удалось сбежать, укрывшись в грузовике.