Книга Гимлеон. Интоксикация, страница 146 – Реа Мар

Тихо выпускаю воздух, прикрывая на секунду веки. Мне не хочется отравлять эту редкую минуту близости своей многолетней злостью, поэтому я решаю перевести тему.

— Ханна всё чаще пропадает у майора Хорнера, — нарушаю я тишину и поворачиваюсь к папе.

Мы почти не говорили об этом. Не то чтобы избегали темы, просто подходящий случай никак не представлялся.

— Ещё бы, — тихо хмыкает в ответ папа. По привычке он снимает очки, достаёт из кармана помятый синий платок и принимается тщательно протирать стёкла. — Ханна столько лет пряталась от мужчин за своими книгами, что я уже почти смирился с тем, что она навеки прописалась в нашей гостиной.

— Пап… — невольно улыбаюсь я. — Если она услышит такое, то переедет жить на диван назло тебе.

— Но ты же меня не выдашь? — Отец вдруг подмигивает мне, и я застываю, поражённая переменой в его облике. Без очков, с этой внезапной искоркой в глазах, он словно сбросил несколько десятков лет. — Это я ещё держу в секрете от Ричарда, какие тараканы скрываются в её голове. Но майор — парень крепкий. Если уж выдержал натиск нашей Ханны… значит, судьба.

Отец усмехается и проводит пятернёй по своим волосам, взъерошенным ветром. Затем возвращает очки на переносицу.

— Пап?

— Ммм?

— А почему ты за столько лет так и не женился?

Папа замирает, а затем медленно переводит взгляд в темноту между звёздами.

— В своей жизни я испытал любовь лишь к одной женщине… — его голос падает до едва различимого шёпота, а брови чуть хмурятся, удерживая какое-то древнее воспоминание. — И, кажется, остался верен этому чувству навсегда…

Отец произносит это с каким-то тяжёлым выдохом горечи, и я уже готова услышать, что этой единственной была та женщина, которая меня родила.

— Это?..

— Нет. Это не твоя мама, милая. Это была любовь студенческих лет… Мы должны были расписаться… но она так и не пришла.

— Ох… вот как. Ханна как-то говорила, что быть однолюбами — это у нас семейное.

— Да… пожалуй, она права, — тихо выдыхает папа, глядя всё ещё в ночное небо. — Вендели выбирают один раз и навсегда. До самого конца.

Оказывается, мы с папой похожи куда больше, чем мне всегда казалось — два упрямых преданных призрака на вершине мёртвого мира.

— Знаешь… — тихо продолжает отец, поворачиваясь ко мне. — В нашем мире сложно быть благодарным хоть за что-то. Но… я всё чаще думаю, что одна вещь всё-таки стоила всех потерь. Твоё появление в моей жизни.

Я задерживаю дыхание.

— Спасибо тебе. Ты невероятно изменила мою жизнь. Я ведь никогда не думал, что стану отцом. И да, отцом я был… так себе. Постоянно пропадал в ГИЦе, а большую часть времени с тобой была Ханна. Это её стараниями ты выросла такой умной, такой храброй. Но я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя, Астрид. Всегда любил. Просто… не всегда понимал, как это показать.

Никогда папа прежде не был настолько откровенен со мной. В горле пересыхает, и я не могу выдавить из себя ни слова. Надеюсь, мой взгляд говорит всё то, что голос сейчас не может.

В этом зале собрались настоящие хищники. Они поднимались к вершинам, падали, вгрызались в глотки противников и снова восходили, чтобы отвоевать себе место под солнцем. Лидеры города. Прожжённые акулы из мира ДО. Те, кто определяет правила. Те, кто пишет историю. В их жилах течёт кровь победителей.