Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 18 – Катерина Дэй

Велдор на секунду замер от такой наглости, будто мысленно примерил эту картину и сразу же решил, что она ему категорически не нравится. Потом кивнул так, словно именно этого честного, слегка дерзкого ответа он и ждал, чтобы окончательно решить: перед ним не трус и не безумец, а кто-то, с кем можно разговаривать.

— Что ж, — пробормотал король себе под нос, — дикий не дикий рихтэн, но в хозяйстве пригодится.

Он повернулся и величественно вышел, настолько величественно, насколько позволяла слегка перекошенная корона, которую он по привычке поправил уже на ходу, будто это был жест особой государственной важности.

Алор смотрел ему вслед, пока тяжёлые двери не закрылись с глухим стуком. И тут из тёмного угла соседней камеры, где старик всё так же цеплялся руками за прутья решётки, донёсся хриплый шёпот:

— Повезло тебе, парень. Жив будешь. Хотя, честно говоря, я бы на твоём месте ещё подумал. С нашим королём «жить» — это иногда почти то же самое, что «участвовать в параде в разгар осады». Ты правда видел богиню?

Алор промолчал. Он не собирался ни подтверждать, ни опровергать, пусть легенда живёт сама по себе, обрастает слухами, становится чем-то большим, чем просто слова, сказанные в зале. Пусть каждый верит в то, что ему страшнее… или удобнее.

Он медленно отступил в тень, вглубь своей камеры, опустился на тюфяк и закрыл глаза. В темноте под веками мелькали обрывки воспоминаний: холодная вода, удар, тьма и тот странный миг, когда ему почудилось чьё-то безмолвное присутствие. Было ли это на самом деле или просто игра измученного разума, теперь уже не имело значения. Важным было лишь то, как эти слова подействовали на Велдора и его свиту.

Ему нужно было подумать, чего от него хочет король и какую цену придётся заплатить за эту отсрочку. А ещё, как использовать чужой страх и чужую веру, чтобы однажды эти стены перестали быть клеткой.

Но одно он знал точно: один шаг к свободе он уже сделал. И пусть этот шаг был не вперёд, а в сторону, пусть он лишь на мгновение сместил баланс в свою пользу и этого хватило, чтобы почувствовать: он всё ещё может влиять на свою судьбу.

Из соседней камеры снова донёсся шёпот старика, на этот раз тише, будто он и сам боялся, что его услышат стражники:

— Знаешь, у нас тут говорят: если богиня Луны кого-то заметила, она потом не отпустит. Так что, может, ты и выиграл сегодня пару дней… а может, просто вступил в игру, правил которой не знаешь.

Алор чуть приоткрыл один глаз, скользнул взглядом по тёмному силуэту за решёткой и едва заметно усмехнулся:

— Значит, буду учиться по ходу дела.

Старик хмыкнул, будто оценил эту дерзость, и затих. А Алор снова опустил веки, позволяя тишине камеры стать союзником, и начал выстраивать в голове следующий ход.

А в это время, пока папочка-король отсутствовал, принцесса Линна с живым взглядом и вечной искоркой насмешки в глазах, кружилась по тронному залу. Она обожала балы, танцы и лёгкий флирт, но воспринимала их не как побег от обязанностей, а как особую арену для интеллектуальных поединков. Для неё светский раут был сродни турниру, где побеждал не тот, кто громче говорил, а тот, кто острее мыслил. Она умела оставить собеседника в замешательстве с приоткрытым ртом и растерянным взглядом, чтобы он потом всю ночь ломал голову над достойным ответом, а наутро с досадой признавал: достойного ответа просто не существует.