Книга Ты — мой Свет, страница 55 – Даниэль Ли

Девочка моя, ну почему ты мне не доверилась? Зачем бежала? Неужели ты думала, что я не смогу вас защитить?

Мою острую, выворачивающую наизнанку рефлексию разорвал резкий шум в коридоре. Послышались крики стражи, грохот, и в следующую секунду тяжелые двери моего кабинета с треском распахнулись.

На пороге стояла она.

Иссиня-чёрные волосы растрепались, спутанными прядями спадая на лицо, белое, как первый снег. Глаза горели неистовым, диким сапфировым огнём. Платье было разорвано. А с её дрожащих рук, клубясь густым дымом, сочилась тёмная магия, прорвавшаяся сквозь блок.

Но страшнее всего было её лицо. Избитое, в жутких кровоподтёках. Губа разбита, а из раны на виске непрерывно текла алая струйка, пугающе ярко контрастируя с мертвенной бледностью кожи. На шее чернели явные следы от мужских пальцев.

Она сделала неверный шаг вперёд, колени её подогнулись, и девушка рухнула на колени прямо передо мной. Её ледяные, окровавленные пальцы судорожно вцепились в мою руку.

— Ваше Высочество… — её голос срывался на хрип, полный исступлённого отчаяния. — Спасите моего сына… Спасите Тео! Прошу вас!

Я оцепенел.

Мир на секунду перестал существовать. Перед глазами было только её разбитое лицо, кровь на виске и тёмные следы пальцев на шее. Кто-то поднял на неё руку. Кто-то бил её. Кто-то оставлял на её коже эти синяки. Ярость поднялась так резко и глухо, что на мгновение перехватило дыхание. Магия внутри рванулась вперёд, требуя выхода, требуя найти того, кто посмел.

Весь мой военный опыт, хладнокровие и железная воля просто рассыпались в прах.

Милли подняла на меня свои невероятные глаза, полные слёз и боли, и прошептала:

— Касс… пожалуйста.

Она судорожно выдохнула, глаза закатились, пальцы разжались, и она потеряла сознание, безвольно рухнув на ковёр.

Я успел подхватить её до того, как она ударилась головой.

— Милли, нет!

То чувство, которое я испытал, когда Милли обмякла в моих руках, было сродни падению в бездну. Меня буквально разрывало изнутри: задыхаясь от щемящей нежности к этой хрупкой, израненной девушке, я одновременно захлебывался такой черной, всепоглощающей яростью к её обидчикам, что моя магия требовала немедленно стереть весь этот город с лица земли. А сквозь этот оглушающий шторм из отчаяния и любви пробивалось новое осознание, навсегда меняющее всё — у меня есть сын. И ради них двоих я был готов голыми руками разорвать в клочья саму судьбу. Я подхватил её легкое тело, не позволяя упасть на холодный пол, и в два широких шага преодолел кабинет. Бережно, боясь причинить ей еще большую боль, я уложил её на широкий кожаный диван, подложив под голову подушку.

— Оран! Люк! Кристиан! Все сюда! — мой яростный рык, казалось, сотряс каменные стены бывшей ратуши.

Двери распахнулись в ту же секунду. Мои офицеры влетели в кабинет с обнаженным оружием, но тут же замерли, ошарашенно глядя на лежащую на диване окровавленную девушку и меня, опустившегося перед ней на колени.

— Целителей сюда! Немедленно! — бросил я Кристиану и, на миг запнувшись, жестко добавил: — Лирену и близко к этому кабинету не подпускать. Если она сделает хотя бы шаг в это крыло — останавливать силой. Всем ясно?!

— Так точно, командир! — Кристиан мгновенно сорвался с места.