Книга Пари на императора драконов, страница 200 – Мария Лунёва

Эти слова должны были успокоить её, но вместо этого рыдания стали громче. Она билась в моих объятиях так, словно ей было физически больно.

— Юниль, — я опрокинул её на спину и навис сверху. — Мне послать гонцов в ваше поместье? Мне сделать это?

Она покачала головой и, потянувшись, обвила мою шею руками.

— Обними... — горячий шёпот, — обними меня, Льюис.

— Всё хорошо, — я снова прижал её к груди, целуя в волосы. — Ничего не бойся... Ничего, слышишь.

Её тело, податливое, жалось ко мне...

Горячее.

Я понимал, что ей плохо, но не мог совладать с собой. Руки сами заскользили по её спине, сжимая ткань влажной ночной рубашки. Хриплые выдохи... Её маленькие пальчики дёргали мои волосы...

Я медленно сходил с ума... Нельзя было ложиться к ней в постель... Но поздно. Думать я уже не мог.

— Юниль... — мои губы нашли её.

Я хотел только лишь успокоить... Только...

Но уже не владел собой. Желание брало верх.

Не ощущая сопротивления, я пил её выдох, углубляя поцелуй, ласкал и подчинял, не позволяя думать...

Её губы отозвались слабой дрожью, едва слышным стоном, который казался мне приглашением в омут страсти. И я готов был опуститься на его дно.

— Льюис, не отпускай... — едва уловимый шёпот смел последние остатки рассудка.

Я восторжествовал.

Мои пальцы впились в тонкую ночную рубашку, в комнате раздался резкий звук рвущейся ткани. Глухо зарычав, сжал её затылок и, отстранив, заставил взглянуть на себя.

Юниль вздрогнула, но не оттолкнула, лишь сильнее вцепилась в мои волосы, почти до боли. Я знал, что мои глаза пылают тьмой, что кожу медленно покрывают чешуйки. Оскалившись, я продемонстрировал клыки. Но её это не испугало, нисколько.

— Моя девочка, — подавшись вперёд, я уткнулся носом в её шею. — Никогда не бойся меня, как бы я ни выглядел...

Она обхватила моё лицо руками и потянула на себя.

— Юниль... — снова вырвалось у меня, уже не имя, а хриплый стон, мольба и приказ в одном выдохе.

Поддев пальцами лямочки её рубашки, спустил их на плечи медленно, чтобы она осознавала, но в то же время я следил, чтобы в её взгляде не возник страх.

Этого я боялся больше всего, что, узнав, какой я на самом деле, она испугается и отвернётся.

Монстров не любят.

Но моей девочке правила не писаны. Не выдержав сладкой пытки, она подалась ко мне и поцеловала сама. Её проворный язык скользнул по моей нижней губе робко, но в то же время так отчаянно смело. Я перехватил её игру.

Наши языки сплелись. Её маленькие горячие ладони неуклюже стаскивали с меня рубашку. Я не мешал ей, но и не помогал. Уложив её на подушки, на мгновение оторвался от её губ, чтобы заглянуть в глаза. Они были огромными, тёмными, полными страсти. Это свело меня с ума окончательно. Я прижался горячим лбом к её, чувствуя, как её сердце колотится в унисон с моим — бешено, отчаянно.

Руки, ухватив ворот сорочки, рвали её, обнажая мою истинную.

— Я твой, Юниль... всегда был только твоим... Но прости, — хрипло пробормотал, наслаждаясь изгибами её стройного тела. — Не проси отступить... не проси, умоляю... Я сойду с ума без тебя... просто сойду...

Мои губы обожгли её шею. Кожу, что пахла солью и малиной. Такой тонкий ягодный аромат...

Юниль выгнулась, тихо вскрикнув. Прикусила губу, продемонстрировав зубки. Она смущалась, когда я осторожно стягивал с неё разорванную рубашку. Мой рот скользил по ключице, опускаясь ниже. Поймав её ладонь, я сжал наши пальцы в замок и вытянул руку над её головой. Язык рисовал узоры на её коже.