Книга Наследница хаоса. Энтропия, страница 67 – Пальмира Керлис

— Ну-ну. Удачи, охотница.

На прощанье Кэйл кинул на меня ну очень насмешливый взгляд. Ничего, нахал. При случае я сотру эту ухмылку с твоего лица. Аккуратно и навсегда.

Утро понедельника началось с карканья. Я как раз натягивала переделанное темно-зеленое платье с диагональным подолом, когда в окно настойчиво постучали. Прямо в стекло. Знакомый ворон! Сидел на подоконнике и смотрел на меня с выражением «ну я прилетел, что дальше?».

— Доброе утро, приспешник, — поприветствовала я, открывая створку.

Он подпрыгнул и каркнул. Я отошла на шаг, покрутилась перед ним.

— Как тебе мой сегодняшний выбор наряда? По-моему, отличный.

Ворон склонил голову набок, внимательно оглядел меня с головы до ног и снова каркнул — на сей раз одобрительно. По крайней мере, я так это интерпретировала.

— Рада, что ты оценил. Лети пока. Вечером прилетай, расскажу тебе, как прошел мой день.

Он взмахнул крыльями и унесся к деревьям. А я, прихватив сумку, отправилась на учебу.

Одесту чуть не хватил удар — никак она не привыкнет. В академии на меня оглядывались еще активнее, чем вчера на улице. Переделанное платье притягивало взгляды, как магнит — железные опилки. Шепотки сопровождали от самого входа в главный корпус до лестницы. «Это Ксара?», «Что у нее с юбкой?», «Она вообще нормальная?» Нет, не нормальная. И это мое преимущество!

У подоконника, где обычно кучковались местные королевы, сегодня стояли только Гислейн и Лайза. При виде меня у обеих пропал дар речи. Буквально. Гислейн открыла рот, чтобы что-то сказать, но не издала ни звука. Лайза сжала кулаки и тоже промолчала. Я проплыла мимо с улыбкой победительницы, которая позавчера танцевала с Матсом Винтером, а сегодня щеголяет в платье с асимметрией. Завидуйте молча.

На полпути к аудитории меня остановила женщина. Возникла как статуя, внезапно ожившая в музейном зале. Лет сорока, ухоженная до зубовного скрежета — ни морщинки, ни выбившейся пряди. Пепельно-русые волосы уложены в высокую прическу, заколотую жемчужными шпильками. Платье темное, строгое, с высоким воротом и длинными рукавами — полная противоположность моему. На лице — такое выражение, будто она только что унюхала протухшую рыбу и ищет, кого бы за это наказать.

— В каком виде ты ходишь⁈ — произнесла женщина тоном, которым, вероятно, отчитывала прислугу.

— Я свободная девушка, — ответила спокойно. — Как хочу, так и одеваюсь.

— Это позорище! — Она повысила голос. — Ты выглядишь…

— Превосходно? — подсказала я.

Ее ноздри раздулись, ладони сжались в кулаки.

— Хорошо, что ты теперь не в нашем роду! Не позоришь нас!

Ой, так это Риса. Тетя Ксары. Та, что ненавидела сестру, а затем перенесла ненависть на племянницу. И проголосовала за изгнание.

— Полностью с вами согласна, замечательно, что наши пути разошлись.

Она задохнулась от ярости. В этот момент рядом с ней возник мужчина. Солидный, лет пятидесяти, с сединой на висках и правильными чертами лица. Симпатичный — не отнять. Но было в его лице что-то неприятное. То ли складка у рта, то ли холодный сканирующий взгляд, которым он скользнул по моей фигуре, прежде чем заговорить.

— Дорогая, успокойся, — обратился мужчина к Рисе. — Ты привлекаешь внимание.

— Это она привлекает внимание! — взвилась та. — Своим непотребным видом!