Книга Наследница хаоса. Энтропия, страница 11 – Пальмира Керлис

— Фаермор, Превс, вам делать нечего? — осведомилась у них Ариана, на секунду оглянувшись.

Те синхронно фыркнули. Хоть что-то не меняется и в другом мире. Я — звезда! Обсуждают, осуждают, перемывают косточки. Впрочем, на сей раз есть за что. Не каждый день видишь, как некто, кого выгнали из рода и чуть не записали в трупы, топает в общежитие как ни в чем не бывало. Сенсация местного разлива.

Внутри холл оказался под стать общей картине роскошества. Блестящий мраморный пол отражал огни магической люстры — многорожковой, хрустальной, свисающей с потолка на длинной цепи. Стены обиты деревянными панелями с резьбой — виноградные лозы, дубовые листья и всякое такое. Вдоль стен — диваны с бархатной обивкой, столики с гнутыми ножками, на которых стояли вазы со свежими цветами. Пахло ими и полиролью для мебели.

Ариана подошла к стойке вахтерши. Я — за ней, попутно глотнув воды из питьевого фонтанчика. За конторкой сидела вахтерша, и я сразу поняла: эта женщина — все равно что сторожевая собака в юбке. Лет пятидесяти, с седым пучком на затылке, в строгом синем платье с брошью в виде четырехлистника. Перед ней лежал раскрытый, исчерканный записями журнал — под лампой с кружавчатым абажуром.

— Эра Одеста, подскажите, — попросила Ариана ровным, ничуть не заискивающим голосом, — где комната Ксары.

Эра? Это обращение у них такое?

Вахтерша подняла голову и уставилась на меня. Ее сухое лицо с тонкими губами и острым носом выражало сложные чувства. Словно перед ней стояла не студентка, а ожившая статья из кодекса о правонарушениях.

— А, младшенькая Мунхарт, — протянула она, смакуя каждое слово. — То есть уже не Мунхарт.

Младшенькая! Значит, есть еще и старшенькая. Интересно, кого еще из этого славного рода занесло в академию и как они отнеслись к изгнанию младшей родственницы? Сделали вид, что ничего не случилось? Или, вероятнее, что меня вообще не существует.

— Третий этаж, — вахтерша сверилась с журналом, водя по строчкам пальцем с аккуратным маникюром, — комната шестьдесят семь.

Я шагнула ближе и положила ладони на край конторки. Дерево было теплым, отполированным до шелковистости.

— Ключ дайте, пожалуйста.

Вахтерша прищурилась, и ее ноздри слегка раздулись.

— А куда делся старый ключ?

— В лечебнице мне его не отдавали, — пояснила я. — Сумки тоже. Не думаю, что зажали.

— Отдали бы, если бы у нее с собой что-то было, — вмешалась Ариана.

Но вопрос о ключе и сумке повис в воздухе. Девочка не в общежитии наглоталась настойки, а в парке. Вещей при ней не нашли? Может, конечно, Ксара решила умереть красиво — на природе, под звездами. И ничего с собой не взяла: ни ключа, ни кошелька, ни предсмертной записки. Зато взяла банку с обезболивающей настойкой. Странное дело, однако.

Вахтерша поджала губы так, что они превратились в ниточку, но выдвинула ящик, порылась в связке ключей и протянула мне один — небольшой, медный, с бороздками по всей длине.

— Копия. Оригинал утерян — это плохо. Придется менять замок.

Я взяла ключ. Холодный и неожиданно тяжелый для такого маленького кусочка металла.

— Ариана, — я обернулась к своей провожатой, — проводи меня до комнаты. Боюсь заблудиться.

Она тяжко вздохнула и направилась к лестнице, устланной ковровой дорожкой бордового цвета. Перила с фигурными балясинами скрипели под рукой, на стенах висели портреты — очевидно, выдающихся выпускниц прошлых лет. Девицы в мантиях и треуголках с кисточками взирали на мир с выражением собственного превосходства.