Книга Наследница хаоса. Энтропия, страница 104 – Пальмира Керлис

— Сейчас? — Я оглядела себя. — Я не накрашена.

— Ты и без этого красивая. Садись вон туда.

Он указал на диван. Я села, поправила волосы, расправила складки платья. Хэстен поколдовал над аппаратом — покрутил линзу, настраивая фокус, что-то подрегулировал в магическом сердечнике, который тихо гудел, накапливая энергию. Кристалл на передней панели замерцал ровным голубоватым светом.

— Не моргай, — предупредил он. — Будет вспышка.

— Магическая?

— Сам смастерил. На основе светового кристалла. Готова? Раз… два… три!

Раздался хлопок, и на секунду гараж залило ослепительно-белым светом. Кажется, я все-таки моргнула.

— Получилось? — спросила с надеждой.

— Узнаем. Иди сюда.

Я подошла к верстаку.

— Начнем проявлять. — Хэстен осторожно извлек из аппарата пластину — темный прямоугольник, на котором пока ничего не было видно. — Это самое интересное.

Он принес из угла гаража небольшую ванночку, наполненную прозрачным реактивом с легким голубоватым отливом. Пахло чем-то химическим, но не резко — скорее, как от свежевыстиранного белья. Хэстен погрузил пластину в раствор и принялся легонько покачивать ванночку. Я смотрела, затаив дыхание.

На пластине медленно, словно проступая из тумана, начали появляться очертания. Вот — прядь волос. Вот — линия скулы. Вот — край платья, кружевная вставка на рукаве. Изображение было черно-белым — до цветных магографий здесь еще не додумались. Технология не позволяла: линзы и кристаллы были менее продвинутыми, чем в моем мире, и могли улавливать только контраст света и тени. Но даже так снимок выходил потрясающим.

— Четкость превосходная, — пробормотал Хэстен, вглядываясь. — Линзы я заменил, видишь, как детализация выросла? Старые были мутные, а эти я сам шлифовал. И световой кристалл поставил мощнее — на старом вспышка была слабая, снимки выходили темными.

— Ты гений, — похвалила я.

— Знаю, — отозвался он без тени скромности.

Пластина тем временем проявлялась четче. Я смотрела на свое изображение — черно-белое, но удивительно живое. Пряди волос, упавшие на плечи, улыбка в уголках губ.

— Нравится? — поинтересовался Хэстен.

— Очень. — Я повернулась к нему. — Спасибо.

Он отставил ванночку. Его ладони легли мне на талию, мои — на его плечи. Мы целовались медленно, с чувством, и в гараже было тихо, только гудел остывающий магический сердечник. Но потом, когда мы отстранились, разговор сам собой свернул на прием. Я пересказала вкратце: церемония представления, разговор с императором, помолвка Айка и Гвен, танцы с Сандором и Матсом, стычка с Эллиотом. Хэстен слушал внимательно, но когда я упомянула отца, помрачнел.

— А ты бы хотел сходить на прием? — спросила я осторожно. — Ты сам не ходишь или тебя не зовут?

— Не особо. Семья только рада, что я не рвусь. Хотя порой мне интересно, что было бы, если бы я вызвался пойти. Попроси ты меня взять тебя с собой, вот и узнал бы.

— Благодаря Гислейн и Лайзе твой отец в курсе нашей связи.

— Со мной тоже говорил. Хотел убедиться, что у нас ничего серьезного.

— И что ты ответил?

— Не стал с ним это обсуждать. Мои отношения с отцом от этого хуже не станут. — Он поморщился. — Для него я всегда буду ущербным.

— Это из-за того, что ты благословлятель в семье демонологов? — не стала я юлить. — Или из-за твоей искры?