Книга Без права на побег, страница 59 – Елена Леонтович

— Где юрту установил — там тебе и домен, и замок. Стада подъели траву — снимаешься и идёшь дальше, — объясняла она.

Такой подход вводил мисс Розье в полное замешательство. Уйти от алтаря рода значило, по её убеждению, потерять часть силы. Лита же настаивала, что достаточно развести костёр и призвать духа местности — он подскажет, где поблизости находится ближайший источник силы. Столкнулись два мира, два разных мышления: островное и континентальное. Для одних пространство было ценностью, которую следовало захватывать и удерживать. Для других — непонятно, зачем ограничиваться и привязываться к тому, что в избытке. Лучше использовать все доступные места силы по мере необходимости, чем цепляться за одно-единственное.

И подобных расхождений было множество. Огромное множество.

Правда, Фрея всё чаще задумывалась о том, что её положение далеко не завидное — и она это прекрасно понимала. Единственная дочь младшей ветви — больше её родители, состоящие в дальнем родстве, зачать не смогли. Какой толк в том, что их род входил в «Священные двадцать восемь», если это не приносило ни дохода, ни, соответственно, приданого?

На Британских островах не осталось чистокровных родов, куда можно было бы сосватать Фрею, не рискуя кровосмешением. А брак с полукровкой или маглорождённым старшая ветвь категорически не допустит.

Что самое обидное — все прекрасно знали, к чему приводят близкородственные браки. Портретная галерея Габсбургов служила наглядным предупреждением, знакомым даже британским магам.

Но менять традиции никто не хотел. Жениться внутри «правильного круга» проще — и привычнее. Семья Розье здесь не была исключением — скорее, образцовый пример. Вот и кузен Эван, единственный наследник и главная надежда рода, до сих пор не был женат — подходящей невесты ему так и не нашли. А время уходило. Случись с ним беда — фамилия исчезнет, растворится в тумане истории. И никто даже не вспомнит, что когда-то имя Розье произносили с уважением и трепетом.

Сама Фрея воспользовалась старым правом, закреплённым за семьями из числа «Священных Двадцати Восьми». Когда-то её предки были знаменитыми целителями: возглавляли отделения Св. Мунго, разрабатывали лечебные эликсиры, спасали жизни, и за это Академия при больнице до сих пор предоставляла их потомкам бесплатное обучение. Для дома Розье это было спасением: денег на контракт попросту не было.

Но вместо благословения и поддержки родители устроили грандиозный скандал.

Маман была в истерике, папа — в гневе. Как можно? Как смеет она, дочь древнейшего и благороднейшего рода, собравшаяся лечить... кого? Авроров? Простолюдинов? Магглорожденных? Это же позор, это же падение рода — чуть ли не предательство крови.

Фрея пыталась объяснить. Напоминала, что состояние их семьи когда-то было честно нажито именно целительским ремеслом. Что среди предков не только дуэлянты и политики, но и лекари, очень уважаемые при дворе. Что жить на остатки былого величия и бояться реальности — жалко. Но родители не слушали. Они давно разговаривали с придуманным образом, а не с дочерью.

В результате в доме воцарился холод отчуждения. Почти год Фрея жила в состоянии вооружённого нейтралитета: дома она появлялась лишь для того, чтобы поесть и переночевать. С ней не разговаривали, ей ничего не запрещали, но и не поддерживали.