Книга Без права на побег, страница 206 – Елена Леонтович

— Хотя бы и так, — спокойно ответила Лита, не уловив скрытого подтекста, и в её глазах промелькнуло непонимание, смешанное с настороженностью.

Наталья Константиновна тихо рассмеялась — смех её прозвучал негромко, почти музыкально, как серебряный колокольчик.

— Вам, наверное, тяжело среди британцев, со всеми их неписаными правилами этикета? — спросила она с оттенком сочувствия.

— Есть немного, — призналась Лита, слегка улыбнувшись. — Иногда невозможно понять, почему на тебя обиделись, ведь вроде бы ничего дурного не сказала. Но пусть Август сам придёт, и мы решим этот вопрос положительно. Север точно против не будет.

Долохова понимающе кивнула и чуть наклонилась вперёд, понизив голос:

— И ещё… Вам нужно уезжать до получения диплома. Договоритесь с наставником, документы вышлют международной почтой. Такое практикуется.

Лита резко подняла голову, возмущённо взглянув на собеседницу. Столько сил, труда, бессонных ночей — и теперь всё бросить, просто бежать? Мысль показалась ей почти оскорбительной.

Наталья, будто предвидя реакцию, спокойно открыла сумочку и достала оттуда небольшую фарфоровую тарелку — изящную, с тонким золотым орнаментом по краю. Следом появилось небольшое яблоко, будто выточенное из чистого золота.

— Я вам покажу, — мягко сказала она.

Она провела ладонью над тарелкой, и золотое яблоко послушно закружилось по кругу, словно оживая от прикосновения. На гладкой поверхности фарфора вспыхнули отблески — то ли свет, то ли отражение какого-то иного мира.

Лита смотрела заворожённо. Сказочный артефакт, сошедший со страниц детских книг, вдруг оказался у неё перед глазами, живой и осязаемый. Хотя чему удивляться? Вокруг и без того происходило слишком много чудес — только не добрых, а тревожных, полных злобы и алчности.

Впрочем, разве дочь рода Гримм могла не понимать, насколько тонка грань между волшебством и вымыслом? Она с самого своего попадания в этот мир знала: здесь сказки бывают какими угодно, только не прекрасными.

— Смотрите, оно долго не держит изображение, — мягко, но настойчиво вернула её к действительности Наталья Константиновна.

Узорчатая тарелочка изменилась на глазах — золотой блеск погас, и гладкая поверхность превратилась в зеркало. В нём проступил неясный образ комнаты. Воздух будто дрожал, звуки доносились глухо, как сквозь воду: несколько магов о чём-то спорили, но различить слова было трудно. На стене висели колдофото — Лита сразу отметила одно: на нём она сама, в рабочей мантии целителя больницы святого Мунго.

Она уже открыла рот, чтобы возмутиться: по какому праву слежка, с какой стати её фото там? — но в этот момент в отражении появился Муди. Он хромал, как всегда, и, проходя мимо стены, бросал на фотографии злобные, почти бешеные взгляды. Изображение приблизилось, и Лита различила надпись, выведенную крупными, угловатыми буквами над снимками: «Подлежащие зачистке».

На мгновение всё застыло. Затем Муди зло выругался, и картинка, дрогнув, распалась, растворилась в серебристом дымке. Тарелка вновь стала просто фарфором.

— Всё поняли? — строго спросила Долохова.

— Нет… — Лита всё ещё не могла оторвать взгляда от тарелки. — Вообще, ничего не поняла. Я просто целитель. Этого же Муди я лечила, от тяжёлых проклятий избавляла. За что они меня так?..