Книга Без права на побег, страница 143 – Елена Леонтович

Однако утром двадцать четвёртого декабря в дверь их дома постучали, и Тисли, высунувшись в прихожую, окликнула хозяйку:

— Пришла сквиб, сестра хозяйки Ли.

Лита удивилась, но всё же пригласила Петунью в дом.

— Так и знала, что найду тебя здесь, — выдохнула старшая мисс Эванс, раскрасневшаяся от холода и быстрой ходьбы.

— Это было так очевидно? — вяло поинтересовалась девушка.

— Для меня — да. За остальных не скажу. Ну что, как тебе здесь живётся? Вокруг ведь ни одного англичанина, — с любопытством спросила Петунья оглядываясь.

— А с чего ты решила, что я в прошлом англичанка? — Лита прищурилась.

— Хм, действительно, это многое объясняет, — протянула сестра. — Ты ведь и на базары мигрантов в этих странных платках ходишь?

Ведьма устало вздохнула:

— Это называется хиджаб. И замужней женщине в обществе правоверных неприлично появляться с непокрытой головой.

— Ого! — усмехнулась Петунья. — Значит, вы поженились по-своему? Ну, тогда придётся зарегистрироваться по-нормальному — и желательно до того, как живот станет заметен. Чтобы потом самим стыдно не было.

Лита лишь глубоко вздохнула. Магловский брак она как раз планировала подгадать к побегу с острова: прекрасный повод выехать за границу. Молодая пара едет в свадебное путешествие — чем не легенда? Она немного подумала и всё же поделилась этой идеей с сестрой.

Петунья даже оживилась:

— Кстати, у нас новости. Отец списался со своей сестрой… ну, ты помнишь, из Гриммов. Она теперь живёт в Австрии, работает в уважаемой клинике. Так вот, её начальство предложило отцу место и даже пообещало посодействовать в снятии печати с его магии.

— А это вообще возможно? — Лита нахмурилась. — Снятие печати? Мы ведь даже не знаем, за что его тогда осудили.

— Лита! — с жаром возразила Петунья. — Папа тогда только университет закончил! Он ничего не успел натворить. Лишь проходил стажировку в одной из клиник, связанных с Третьим Рейхом. Тогда всех врачей, кто хотя бы краем оказался рядом, скопом собрали и запечатали — без суда и следствия. Папа решил, что в Германии ему не выжить, и уехал: Англия или Америка были тогда единственным шансом. На родине он бы не нашёл себе ни жены, ни работодателя. А теперь вернуться на континент — хорошая мысль. Даже мама это признала. Так что поженим вас, и в путь!

— Свадьба — звучит, конечно, романтично, — усмехнулась Лита, хотя уголки губ дрогнули нервно. — Но кое-кто бородатый наверняка прознает. И тогда нам с Севером небо с овчинку покажется. Поэтому только простая регистрация. Максимум — посидим в ресторане. Лучше так: регистрацию здесь, а ресторан уже в Вене.

Петунья помрачнела, и глаза её стали серьёзными, тревожными:

— Не хочу тебя расстраивать, но Дамблдор уже приходил. Неделю назад. Его что-то не пустило в дом — будто сам дом выталкивал его. Но он подкараулил маму у ограды… и я видела, как он попытался залезть к ней в голову. Прямо вот так, взглядом впился, а губы едва шевелились. У него не получилось — мама потом всё вспомнила и была в ярости. Она сказала, что это мерзость и насилие, и потребовала отца немедленно переезжать.

Лита закрыла глаза, выдохнула и, почти молясь, произнесла:

— Слава Аллаху! Я уже голову ломала, какие доводы им придумать, а Дамблдор сам подсобил. Только одно: мне всё равно нужно встретиться с отцом.