Книга Предавшая королева, страница 73 – Даниэль Л. Дженсен

Здесь.

Проход был открыт, и Лара затащила Арена внутрь и уложила у дальней стены. Затем вновь отступила к двери, отгребая с дороги пригоршни песка, и подтянула деревянную створку, дождавшись, пока та не захлопнется и тяжёлая защёлка не упадёт на место.

Глаза жгло, на каждом третьем вдохе Лара закашливалась, в рот набился мелкий песок, и не было даже слюны, чтобы сплюнуть. Но она опасалась, что Арен сейчас в ещё худшем состоянии.

Арен остался там же, где она его бросила, даже не шевельнулся. Он кашлял почти непрерывно, но больше всего Лару беспокоило обезвоживание – от которого он мог умереть. От этого он и умрёт, если она в ближайшее время не достанет ему воды.

Но буря могла продолжаться ещё часы. Дни. А бурдюки у них на поясе были сухими, как чёрствая корка.

Оставив шарф обёрнутым вокруг головы, Лара поползла на кашель, ощупью сориентировалась и приложила пальцы к обнажённому горлу Арена. Пульс у него участился, кожа пылала от жара.

— Арен, – Лара потрясла его. – Арен, просыпайся.

Он заворчал и завозился, отталкивая её.

— Чёрт возьми, – пробормотала она зло. В груди нарастала паника. – Не смей умирать у меня на руках, идиот.

Нужно достать воду из источника, и немедленно, буря снаружи или не буря. Лара стянула шарф Арена чуть ниже, чтобы он пришёл в себя не с завязанными глазами, и на ощупь нашла путь обратно к выходу. Убедившись, что её собственный шарф надёжно закреплён, она навалилась плечом на дверь и надавила, сопротивляясь силе ветра. Сапоги заскользили по каменному полу, но дверь медленно приоткрылась – и буря тут же поймала деревянную створку, вырвала из рук Лары и швырнула в стену здания.

Песок и ветер вихрем влетели внутрь; вокруг Лары, пытающейся закрыть дверь обратно, зазвучал громовой рёв. Она пролезла между дверью и стеной и выпрямила ноги, чтобы захлопнуть створку. Затем просунула нож в дверную петлю, чтобы дверь не открылась снова, и начала ползти.

Единственное из пяти чувств, что у неё осталось, – осязание, и Лара двигалась с медлительной кропотливостью: если она собьётся с пути, то не доберётся до источника, а тем более обратно к Арену – буря убьёт её раньше.

Её направляла память, Лара ощупывала стены построек и глубоко зарывалась пальцами в песок, отыскивая линии мозаики, погребённые глубоко под ним. В последний раз она шла здесь на тот роковой ужин, собираясь инсценировать смерть своих сестёр, чтобы спасти их жизни. На неё нахлынули воспоминания: стук каблуков, запах еды в воздухе, ощущение шёлковых юбок на бёдрах. Единственное, что связывало нынешний Ларин путь с тем, предыдущим, – это её ужас.

Дюйм за дюймом она продвигалась к источнику, тело сотрясалось от кашля, руки, стёртые песком, горели. Ветер ударил её с одной стороны, затем с другой, прибивая к земле, по ней молотили камни и ветки, оторвавшиеся от растений в оазисе, во многих местах уже сочилась кровь.

Голова пульсировала, и Лара едва могла думать, она совсем потерялась в пространстве и сомневалась в каждом своём движении, поминутно замирая на месте.

«Продолжай! – мысленно велела она себе. – Ещё от силы десять шагов».

Но что, если она ошиблась? Что, если свернула не туда?

Лара застыла, паника душила её не меньше, чем песок. Она дышала судорожными мелкими глотками, не наполнявшими лёгкие. Нахлынул приступ головокружения, и она скрючилась, прижала к себе руки и подтянула вверх ноги, сжимаясь на песке в комочек.