Книга Судьба, начертанная кровью, страница 91 – Даниэль Л. Дженсен

«Возьми себя в руки, – одернула я себя строго. – Ты не животное, чтоб тобой правила похоть. Перестань гонять эти мысли по кругу, и они уйдут».

И вообще, сейчас думать о сексе может лишь полная дура. Куда более насущных забот выше крыши. Например, что случится, когда я доберусь до вершины горы ради обряда. Или еще важнее: почему именно я, из всех детей богов, должна сыграть такую важную роль, и как мне совершить все предначертанное. Вот о чем следовало размышлять.

И все же разум сторонился этих вопросов, потому что все это казалось мне совершенно неподвластным. Что толку ломать голову над тем, что я не понимала и на что не могла повлиять? Такое лишь сводит с ума, особенно сейчас, когда я никак не найду ни одного ответа.

Сколько ни прячься от реальности, она все равно не исчезнет.

Я отогнала эту мысль и посмотрела на Бьорна, шагавшего впереди. Сердце сжалось, пока я с упоением разглядывала его широкие плечи, узкую талию, мощные предплечья под закатанной до самых рукавов кольчуги рубахи. Он держал топор чуть в стороне от тела, чтобы ненароком не поджечь ткань, и я искренне восхищалась его выдержкой, так долго поддерживать чары наверняка изрядно изматывало.

Именно это восхищение и тревожило, потому что мои чувства… не касались только плотского. Бьорн мне нравился. Нравилось, как он был одновременно ужасающе безжалостным и до боли добрым. Нравилось, как он заставлял меня смеяться и как его острый ум постоянно держал меня в напряжении. Нравилось, как я чувствовала себя в его присутствии не просто в безопасности, но сильной. Я хотела быть с ним рядом, и я до смерти боялась, как мои чувства могут разрастись, если и дальше лелеять это желание.

Поговори с ним.

Да помогут мне боги, но это ведь разумно. Бьорн потеряет не меньше меня, если предаст отца, поддавшись напряжению между нами. Может, если мы обсудим проблему и придем к единому решению – не следовать этому зову, – мы избавим себя от множества сердечных мук.

«Скажи что-нибудь, – убеждала я себя. – Сейчас самое время».

Губы приоткрылись, но ничего полезного с них не сорвалось. Я просто разинула рот, как выброшенная на берег рыба, а язык онемел. Что, если я ошиблась? Что, если влечет лишь меня одну и признанием я повергну его в ужас? Мне живо представилось, как я говорю: «Бьорн, да, я замужем за твоим отцом, но давай-ка обсудим, как мы оба хотим сбросить одежду и потрахаться», в его глазах вспыхивают страх и отвращение, а я от стыда пытаюсь провалиться сквозь землю.

«Лучше так, чем другой вариант, – зашептал голос. – Хватит трусить. Заведи разговор».

— Бьорн, – начала я, собравшись с духом.

Но он уже указывал вверх по ступеням, где стены озарял слабый свет солнца.

— Похоже, мы на месте.

Впервые за, кажется, целую вечность я вдохнула чистый горный воздух. Мы добрались до Фьялльтиндра.

А значит, момент для разговора – момент действовать – упущен.

Меня накрыла сокрушительная волна облегчения. Пропихнувшись мимо Бьорна, я почти взлетела по последним ступеням и выскочила на вершину горы.

Вокруг простирались облака, и мне пришлось подождать, пока глаза привыкнут к свету, чтоб случайно не сорваться с края той гребаной скалы, на которую я так отчаянно взбиралась. Сморгнув жгучие слезы, я увидела деревья и припорошенную снегом землю.