Книга Судьба, начертанная кровью, страница 61 – Даниэль Л. Дженсен

— То был справедливый вопрос, матушка.

Та фыркнула:

— Ему просто претит пытать женщину.

— А тебе это, судя по всему, очень даже по нраву, – парировал Бьорн.

С явной досадой на лице Лейф вскинул тощие руки:

— Да что ж вы вечно цапаетесь, словно загнанные кошки! Отец, ума не приложу, как ты терпишь их постоянные стычки. Положи этому конец, ради нашего же блага.

— Придется затыкать им рты что днем, что ночью. Или языки вырезать. – Снорри небрежно махнул рукой в их сторону. – Замолчите оба в кои-то веки. Рагнар, веди сюда пленницу, посмотрим, что она скажет в свое оправдание.

Какие потрясающие отношения. Раздор между Ильвой и Бьорном, очевидно, не был тайной ни для Снорри, ни для Лейфа, хотя последний, кажется, переживал по этому поводу куда сильнее. А значит, он чаще всего пытался их помирить. Как я впишусь в этот клубок? Сделаю ли я все лучше? Или только хуже?

Хуже, подумала я, заметив косой взгляд Лейфа на меня, когда Рагнар покинул большой зал. Старый воин сразу вернулся с женщиной с мешком на голове и связанными запястьями. На ней было невзрачное бурое платье, перед которого измазан в крови, а подол пропитался грязью. Светло-каштановые волосы с проседью свисали спутанными клочьями по спине.

Снорри рывком стянул мешок, являя взору старуху с безжизненными глазами. Она лишь раз моргнула в мою сторону…

А затем ее голова покатилась с плеч.

В нос ударил едкий запах паленых волос и плоти. Тело безвольно рухнуло на пол, кровь тонкими струйками растеклась из почти прижженного обрубка.

Я отшатнулась, Ильва пронзительно вскрикнула, закрывая глаза Лейфа ладонью, которую тот с досадой отпихнул, и его взгляд заметался между трупом и братом.

— Объяснись! – взревел Снорри, налетая на Бьорна, который уже скрыл топор и стоял с каменным лицом, скрестив руки на груди.

— Ее зовут Рагнхильда. Она присягнула Харальду и… – нагнувшись, он рванул на ней платье, обнажая кроваво-красную татуировку глаза, – она – дитя Хёнира.

Я зажала рот ладонью, глядя на голову, застывшую у моих ног. Дети Хёнира обладали даром проникать в мысли тех, кто носит их вещь, являть им видения. И Рагнхильда меня увидела.

— Вы не проверили ее на метки?! – развернулся Снорри к Лейфу, чьи щеки залились краской.

— Не собирался я раздевать старуху, – пробормотал он.

— Твоя мораль мешает здравому уму! – Снорри занес руку, словно собирался ударить младшего сына, но вместо этого сплюнул на пол.

— Надеюсь, я убил ее до того, как она успела послать ему видение, – произнес Бьорн, – иначе твой злейший враг уже знает, что твоя дева щита найдена.

— Да какая разница, что она видела! – рявкнула Ильва. – Харальд все равно скоро узнал бы о Фрее, но ради того, чтобы продержать его в неведении неделю-другую, ты пожертвовал возможностью выведать что-то о нем самом. Мы заставили бы Рагнхильду заговорить!

— Вряд ли, поскольку языка у нее нет, а единственная ее заклятая вещь у Харальда.

Я с трудом сглотнула ком:

— Что за вещь?

Взгляд его зеленых глаз встретился с моим.

— Харальд всегда носит ее высохший язык на шнурке у себя на шее. С ним единственным она могла говорить.

Мне пришлось очень постараться, чтобы сдержать рвоту.

— Он его вырезал?

Бьорн покачал головой.

— Ее бывший хозяин. Харальд снял язык с его шеи, когда убил. – Бьорн бросил взгляд на Ильву. – Он о ней узнает, да. Но если мы задержим известие, у нас будет время подготовиться. Время заключить союзы, чтобы выстоять против его набега, который непременно случится. Он не желает объединения Скаланда под твоей рукой, особенно зная, что ты намерен пойти на Нордланд войной.