Книга Судьба, начертанная кровью, страница 24 – Даниэль Л. Дженсен

Я должна, потому что от этого зависела моя семья.

Снорри медленно выдохнул, не отрывая взгляда от жены:

— Этот союз – пощечина тебе, любовь моя. Жаль, что нет иного пути, но этого требуют от нас боги.

Неожиданные слова – для меня, по крайней мере. Я опустила голову, смущенная тем, что оказалась невольной свидетельницей, ибо чуяла искренность ярла.

Сквозь ресницы я наблюдала, как смягчилось лицо Ильвы, и тут мне стало совсем не по себе, когда она потянулась к мужу и жарко его поцеловала. Щеки запылали, и я быстро опустила взгляд в пол, сдерживая желание проскользнуть мимо этих двоих и убраться подальше.

— Ты идешь на это столь ради меня, сколь и ради себя, – зазвучал бархатистой мягкостью голос Ильвы. – Харальд рано или поздно пересечет пролив, а у нас не хватает сил, чтобы дать ему отпор. Скаланд должен быть един, и это воля богов, чтобы он стал таковым под твоей властью. Делить твою руку с другой женщиной – это жертва, но я с радостью на нее пойду, чтобы уберечь наш народ от врагов.

Мое сердце сжалось от неожиданно нахлынувшей вины, ведь я и мысли не допускала, что цель этих двоих столь благородна.

— Ты – величайший дар, который ниспослали мне боги, Ильва, – пробормотал Снорри, сплетаясь с ней в объятиях так, что мои щеки заполыхали еще жарче.

Их ласкающие друг друга руки недвусмысленно намекали: не будь меня здесь, они бы уже сбрасывали одежды. А может, именно этим бы они и продолжили сейчас, наплевав на мое присутствие. Поэтому я резко выронила щит.

Как только я разжала пальцы, чары развеялись, и щит бахнулся об пол. Пара мгновенно отпрянула друг от друга.

— Простите, – буркнула я. – Похоже, еще не полностью оправилась.

Снорри фыркнул, ничуть не обманувшись уловкой. И все же он отступил от Ильвы.

— Готовьтесь к пиру, любовь моя, – обратился он к ней. – И готовьте Фрею стать моей невестой.

Служанки налетели, словно орда захватчиков, сорвали с меня одежду и усадили в бадью с такой горячей водой, что я чуть не ошпарилась целиком. И хоть я совсем не привыкла, чтобы меня купали другие, не это поглощало все мои мысли, пока меня надраивали мылом и песком до красноты. Все дело в том, что за какой-то жалкий день моя жизнь перевернулась с ног на голову. Боги равно даровали – и отнимали.

Провидцы не лгали.

В их жилах текла кровь самого Одина, и они знали то, что ведомо богам, однако мало кто постигал смысл их пророчеств прежде, чем те сбывались. Так что если провидица изрекла эти слова самому Снорри, они в некотором роде все же несли в себе истину. Может, лгал Снорри, но… нутро подсказывало, что его рвение искренно.

Ведь это объясняло, почему отец приказывал мне хранить свои чары в строжайшей тайне.

Дети богов появлялись на свет, когда какое-нибудь божество даровало ребенку при зачатии каплю своей крови. Иной раз они даже сами участвовали в соитии, но это необязательно – им достаточно лишь присутствовать в момент создания жизни. Одни родители могли подозревать, что третий участник их связи подарил им дитя с божественной кровью, а другие оставались в полном неведении до того дня, когда чары проявлялись. Именно так произошло и со мной.

Истина открылась, когда я, семилетняя, заорала имя Хлин, сражаясь с Гейром. Такой игре предавались все дети, хоть и получали по шее за неуважение к богам от всякого взрослого поблизости: выкрикнуть имя того, кто, по преданию, дарует свою кровь, и посмотреть, проявятся ли чары. Мы с Гейром призывали Тюра, Тора, Фрейю и несчетное множество других богов, но о Хлин я даже не вспоминала. Лишь когда наша схватка вдруг переросла в нешуточный бой и палка брата обрушилась на мой крошечный щит, я в отчаянии взвизгнула имя богини. Чары, что явились мне на помощь, не отшвырнули Гейра так, как Бьорна, но сшибли его с ног.