Книга Судьба, начертанная кровью, страница 190 – Даниэль Л. Дженсен

— Ты с ума сошел?!

Он повалился на спину и уставился в небо. Темные пряди волос прилипли к лицу.

— Говорит мне женщина, что пыталась сброситься со скалы.

Внутри все сжалось.

— Я стремилась остановить битву. Лишить их повода сражаться.

— Да знаю я, – отозвался Бьорн. – И у тебя вышло.

Он повернул голову и встретился со мной взглядом.

— Все видели, как молния Торы швырнула нас в воду. Видели, как мы рухнули с водопада. После такого не выживают. Они думают, что мы мертвы. – Его губы дрогнули в вымученной усмешке. – А мы живы.

Да. Мы живы.

Бьорн потянул меня за руки и уложил на себя. На жаркое тело, такое желанное после ледяной-то реки, но я заставила себя сосредоточиться и слушать.

— Все думают, что мы мертвы, Фрея, а за мертвыми никто не гонится. Мы спокойно покинем Скаланд, ведь Снорри не накажет ни Гейра, ни Ингрид за то, что ты пала в битве. Никто не станет за нами охотиться. Мы сами выберем, куда идти и что делать, и никто нас не остановит, даже боги, ведь мы судьбовольные. Мы сами творим свою судьбу. Вместе.

Вместе.

Сердце пропустило удар, а потом сорвалось в галоп, ибо о таком будущем я не смела даже мечтать.

Жизнь с Бьорном – и ни преград, ни чужой власти над нами. Свобода от всех, кто жаждет использовать нас ради собственной выгоды. Бьорн, улыбнувшись, заправил вымокшую косичку мне за ухо.

— У тебя будет все, что только я могу дать, Фрея. Клянусь.

Две слезинки, скатившись по моим щекам, упали ему на грудь.

— А как же месть за твою мать?

А как же месть за мою?

В глазах Бьорна мелькнула тень боли, и он зажмурился. А потом, открыв их, произнес:

— Никакая клятва не стоит твоей жизни. Никакая месть не стоит твоего счастья. Я готов сжечь прошлое дотла, Фрея, потому что ты мое настоящее. Мое будущее. Моя судьба. – Он обхватил мое лицо ладонями. – Я тебя люблю.

А я любила его.

Любила его так, что противоречило всякому здравому смыслу, и никакие слова не были способны описать чувство, пылавшее в моем сердце. С губ сорвался всхлип, и я уткнулась Бьорну в шею, вдыхая его запах. Упиваясь им, потому что он мой. И мы никогда не расстанемся.

— Нужно уходить. – Бьорн запустил пальцы в мои мокрые волосы. – Они бросят бой, чтобы прочесать берега, и мы ничем не должны выдать то, что пережили падение.

Я встала, вытирая лицо. Бьорн, не выпуская моей руки, зачерпнул ногой речной воды, чтобы смыть следы наших тел на илистом берегу, а затем повел меня вниз по течению.

Мы шли по мелководью. Я лишь раз оглянулась, и при виде исполинского водопада, окутанного туманом, у меня сжалось нутро. Бьорн по своей воле прыгнул в эту бездну с верой, что мои чары нас спасут, что мы выдержим.

И все – ради меня.

Глаза сами собой устремились за водопад, к столбам дыма, что поднимались над утесами. Но не было ни вспышек молний, ни раскатов грома.

— Харальд явился за тобой, а не захватывать Гриндиль, – заметил Бьорн. – Он оставит бой и бросится нас искать.

— Ты уверен?

— Да. Не забывай, я хорошо его знаю.

Тяжесть рухнула с плеч. Все позади. Свершилось.

— Туда, – указал Бьорн на узкий ручей, который впадал в реку. – Пробудем там до ночи.

— Где? – спросила я, наслаждаясь теплом его ладони. Не желая его отпускать больше никогда.

Бьорн лишь улыбнулся.

— Увидишь.

Мы шли вдоль реки несколько часов, и вода под ногами все теплела, пока не стала почти горячей. Мы почти не разговаривали. Бьорн иногда поглядывал на небо, где солнце медленно клонилось к закату. На пути нам встретились руины сгоревшей хижины. Обугленные доски неумолимо зарастали мхом.