Книга Судьба, начертанная кровью, страница 163 – Даниэль Л. Дженсен

Я не выдержу.

Не выдержу смотреть, как она снова умирает.

Бьорн сжал мою руку. Дал опору, там, где моя решимость таяла.

«Ты Огнерожденная, – напомнила я себе, глядя, как Бьорн рубит дерево. – Ты рождена в огне, и ты сможешь».

Греза набирала силу, песнь Стейнунн сменилась нашим тяжелым дыханием, с которым мы тянули таран. Криками ужаса. Лающими приказами Снорри.

Ударом тарана о ворота.

Вид сменился.

Теперь мы смотрели сверху вниз, и я с содроганием осознала, что Стейнунн говорила и с выжившими после нашего нападения. Что теперь я видела их глазами.

Чувствовала их ужас.

Я задышала слишком часто и прерывисто, когда руки, принадлежавшие этим людям, подняли чан кипящей воды и вылили его за стену. А потом раздались крики отчаяния, ведь вода взорвалась во все стороны, столкнувшись с напитанным чарами щитом.

Отчаяние отхлынуло, едва к ним приблизилась высокая фигура со скрытым в тени капюшона лицом. Меж ее рук потрескивали молнии.

Мгновение близилось. Сердце заметалось в груди, судорожно колотясь о ребра.

Нет, не могу. Не могу смотреть.

Выдернув руку из хватки Бьорна, я зажала уши ладонями и крепко зажмурила глаза. Но я не могла заглушить чары Стейнунн, и видение только нарастало. Рыдая, я наблюдала, как спотыкаюсь. Как Бодиль роняет щит, чтобы успеть меня подхватить.

Как из руки дитя Тора вылетает тонкая молния, которая предназначалась не Бодиль. Она предназначалась мне.

Я и представить не могла, что вина способна резануть еще больнее, но то, как молния поразила Бодиль, меня сломило.

Колени подогнулись, и я не упала лишь благодаря подхватившему меня Бьорну. Он прижимал меня к груди, а я его глазами увидела, как он тащит меня прочь от Бодиль. Ощутила его панику, когда я вырвалась и побежала, а затем благоговение, когда мой щит отразил молнию в стену Гриндиля.

Увидела, как он встретился со мной взглядом.

И не узнала женщину, что перед ним предстала.

Я оцепенела, потрясенная маской ледяной ярости на собственном лице, глазами, пылавшими алым огнем, что мелькнули на мгновение, прежде чем я, развернувшись, ринулась сквозь пролом вглубь крепости.

Вид сменился тем, что открылось людям, в чей дом я ворвалась. Слезы высохли на щеках, нутро скрутило от ужаса, я наблюдала, как безжалостно расправляюсь со всеми, кто попадается мне на пути. Мне было плевать, кто передо мной, скрестили они со мной клинки или бежали, я рубила всех направо и налево. Бьорн бился у меня за спиной, лишая жизни каждого, кто стремился подобраться ко мне сзади, и пытался до меня докричаться. Умолял меня остановиться. А я все шла.

Все убивала.

Я увидела столкновение с Гнутом глазами его людей. Перемазанная в крови и ошметках плоти, с оскаленными зубами, я была больше чудовищем, чем человеком, и я содрогнулась от облегчения, когда топор Бьорна снес голову с плеч Гнута и последняя строка песни Стейнунн унеслась прочь с ветром.

С трудом разжав пальцы, намертво вцепившиеся в рубаху Бьорна, я обернулась. Люди вокруг переступали с ноги на ногу, качали головой. Ильва обхватила себя руками с гримасой отвращения на лице, которая не сошла, когда она перевела на меня взгляд. Один Снорри остался невозмутим. Он подошел к Стейнунн и, положив руку ей на плечо, прокричал:

— Сага предрекла, что имя девы щита родится в огне! Предрекла, что она объединит весь Скаланд под властью того, кто управляет ее судьбой! И теперь вы узрели, что значит дерзнуть ослушаться воли богов!