Книга Судьба, начертанная кровью, страница 138 – Даниэль Л. Дженсен

Бьорн застонал мне в плечо и отпустил запястья. Освобожденная, я обвила руками его шею, сдернула тесьму, стягивавшую его волосы, и запустила пальцы в шелковистые пряди.

Почему я не могла перед ним устоять? Почему я так отвратительно слаба?

Бьорн сжал мою ягодицу одной рукой, не давая отстраниться, а второй ладонью обхватил мое лицо.

— То, что я не засадил тебе в ту ночь, меня чуть не убило, – прорычал он. – Я хочу тебя с того самого мгновения, как увидел. Я хотел тебя во Фьялльтиндре. Я буду хотеть тебя и завтра, и всегда, Фрея.

Обжигая дыханием кожу, он произносил мое имя, произносил слова, что звучали в моих самых глубинных, самых сокровенных мечтах. Не единожды, а всякий раз.

Боги, как же я этого хотела. Хотела его.

Тишину пронзил хруст хвои под чьей-то ногой, и мы резко отпрянули друг от друга. Бьорн всмотрелся вверх.

— Всего лишь олень, – пробормотал он после долгого молчания.

Но момент был упущен, и в голове прояснилось. Я вытерла слезы, встретилась с Бьорном взглядом, и мой голос наконец-то зазвучал твердо:

— Если мы поддадимся один раз, то откроем дверь. И будем повторять снова и снова, пока нас не поймают. И нас поймают. Бодиль уже заподозрила.

Бьорн стиснул зубы, но не стал спорить.

— Когда Снорри узнает, он выместит злость на моей семье, может, даже кого-то убьет. И тебя казнит или изгонит. – Я вскинула голову. – А я-то слишком ценна, меня он не тронет. И мне придется жить с виной, что те, кто мне больше всего дорог, мертвы, потому что я не сумела обуздать свою похоть.

Ох, если б это была просто похоть…

Похоть я могла подчинить. Похоть я могла утолить иначе. Но чувства, растущие в сердце? Они рвались лишь к одной разрядке, и я стремительно теряла над ними контроль.

— Фрея…

Бьорн схватил меня за локти. Его губы дрогнули, словно он хотел возразить, но не нашел слов.

— Держись от меня подальше, Бьорн, – прошептала я. – Не смотри на меня. Не говори со мной. Не прикасайся, потому что теперь ты принадлежишь к тем, чья жизнь зависит от моего примерного поведения. И если я сорвусь, мы все обречены.

И зная, что если задержусь еще хоть на мгновение, то сломаюсь, я резко развернулась и пошлепала по воде вдоль ручья к фьорду.

— Среди нас лазутчик.

Голос прозвучал более безжизненно, чем я хотела, но мне казалось, что, если я проявлю малейшую эмоцию, они все вырвутся и хлынут наружу.

Бодиль скрестила руки на груди, явно разозлившись, что я шлялась одна, но я не стала обращать на нее внимание.

— Мне снова явился дух. Он привел меня в лес и показал, где лазутчик оставил послание с помощью рунической магии.

И я рассказала все, что произошло, умолчав лишь о встрече с Бьорном.

Снорри, который еще мгновение назад хотел меня придушить, тут же успокоился:

— Он с тобой говорил?

— Только велел смотреть, – ответила я, и в голове снова зазвучал хриплый голос.

— Где Стейнунн? – вопросил Снорри и, когда скальд подошла, подтащил ее за рукав ближе. – Может, боги ниспослали новое испытание. Ты должна выслушать Фрею.

Стейнунн высвободилась из его хватки, затем плотнее закуталась в плащ:

— Что ты видела?

Теперь осторожно: ибо все, что я скажу Стейнунн, она может раскрыть в своей песни. А я не забыла уверенность Бьорна, что она шпионит в пользу Снорри.

— Дух. Совсем рядом. Он сгорел почти до костей, и говорить ему было явно больно. Целыми остались только глаза. Они были. – Человеческими. – Зелеными. Цвета листвы.