Книга Судьба, начертанная кровью, страница 108 – Даниэль Л. Дженсен

Скрипнула лежанка, на которую приземлился Бьорн, и воцарилась тишина. Как это свойственно мужчинам, он тут же задышал ровно и глубоко, а я все не могла уснуть, ведь разум упрямо ворочал все, что случилось, не желая успокаиваться.

Стоило мне закрыть глаза, как я снова видела явление богов, слышала их странный, слитный голос, подобный грому: «Фрея, Огнерожденная, дитя двух кровей, мы тебя видим». Что это значило? Дитя двух кровей – тут понятно, во мне кровь смертных и бессмертных, как у всех детей богов. Что они видели во мне такого, что заставило их всех разом сойти в мир людей? Что во мне такого особенного? Каким образом они узрели, что я объединю кланы, которые из года в год грабили друг друга и воевали между собой? Кланы, которые не желали объединения?

Потому что Бьорн прав, я вовсе не воительница из легенд, чья слава внушала бы трепет и влекла бы людей за мной следовать. И я не искусный златоуст, чьи речи обладают силой убедить даже самых твердых упрямцев.

Почему я? Почему не Бьорн или кто-то ему подобный?

И… и какое вообще богам дело, будет Скаланд единым или нет? Мы испокон веков раздроблены, как и другие народы, что молятся тем же богам, кроме Нордланда. Какую выгоду сулили богам такие перемены? Почему они избрали для этого меня?

И почему из всех людей они пожелали видеть конунгом именно Снорри?

Кто-то зашевелился, и я узнала мягкую поступь Ильвы. Потом полог колыхнулся от сквозняка.

Я замерла, уверенная, что мои мятежные думы призвали обратно «мужа», но когда воздух снова замер, никто не нарушил тишины.

Из любопытства я потянулась вниз, приподняла край полога и всмотрелась в полумрак. Бьорн растянулся на лежанке – и больше никого.

Ильва ушла.

«Да просто по нужде вышла, – одернула я себя. – Спи, дура, пока можешь».

Перекатившись на спину, я закрыла глаза и сосредоточилась на ровном дыхании Бьорна. Но это лишь заставило меня о нем думать. Я снова перевернулась, снова приподняла полог – и вдох застрял в горле. Бьорн спал на животе, скинув меха, потому что ему вечно жарко, и обнажив спину.

Спи уже, Фрея!

Вот только чтобы оторвать взгляд от твердых изгибов его сильных мышц, нужна была женщина посильнее меня. Я очерчивала взглядом узоры его татуировок и вспомнила, как он вздрогнул, когда я дотронулась до алой ниже затылка. Те, что на спине и плечах, были угольно-черными, и я гадала, как далеко они уходят вниз, исчезая под поясом штанов, и что еще я бы обнаружила, если бы проследила их путь.

Меж моих бедер зародилась сладкая, тянущая боль, и я прикусила губу. Хотелось то рыдать, что я обречена быть неудовлетворенной женой, то рвать и метать от злости по тому же поводу. Раз уж боги так мне благоволят, почему не ниспослали красивого мужика, который знает, что делать с женщиной! Вместо этого мне сперва достался тот, кто считал меня рабыней и одновременно племенной кобылой, а теперь вот, чужой муж. Впрочем, справедливости ради не знать прикосновений Снорри – уже подарок судьбы.

«Трудно сохранить ясность ума перед женщиной, чья красота словно долгожданный берег для скитальца в море».

Мне никогда еще не говорили таких слов, и я упивалась ими, вспоминая их раз за разом – и прикосновения Бьорна к моим рукам. Пронзительность его взгляда, с которой он смотрел мне в глаза. Его жар и силу, когда он прижимал меня к себе, укрывая от холода.