Книга Хранители Тории: Город запретных желаний, страница 200 – Дарья Верескова

Мы говорили о его планах на будущее — он понимал, насколько опасна эта работа, и не собирался заниматься ею бесконечно, пусть сейчас и не видел другого выхода. Хотел заработать достаточную подушку, чтобы не беспокоиться о будущем и больше не подвергать себя опасности без необходимости. Расспрашивал и меня, уверена ли я, что хочу продолжать, но сразу добавлял, что будет рядом.

При этом Джин буквально при любой возможности сводил разговор на секс. Говорил тихо, что надеется, будто после произошедшего в Лондоне я не передумаю, и что с моим появлением его откаты, по-моему, усилились раз в пять.

Перегородка была закрыта, позволяя ему время от времени брать меня за руку, водить длинным шершавым пальцем по ладони, проводить по запястью. Эти прикосновения были волнующими, но одновременно настолько естественными, почти домашними и комфортными, что с каждым из них что-то горячее и тёплое внутри меня, отчаянно тянувшееся к Джину, разрасталось всё сильнее.

— Да, — ответила я, сглотнув. — Джин, я…

Голос сел, и я сделала большой глоток, чувствуя, как разгоняется сердце и потеют ладони.

Мужчина напротив казался преступно красивым, обаятельным, уверенным в себе и в то же время… близким, тёплым.

— Что такое? Не уверена по поводу этой работы?

— Нет, я хотела сказать, что… влюблена в тебя. И хочу предложить тебе встречаться, полноценно, открыто. И я не хочу, чтобы у нас был кто-то другой.

Всё, сказала.

Мне казалось, что всё вокруг погрузилось в вакуум, посторонние звуки притихли, а сама я сейчас наверняка была красной, как варёный рак — настолько сильно смущалась и волновалась. Почему-то в голову пришла Наоми и то, что она никогда бы так не сделала, посчитав подобное унизительным для женщины.

Глаз я не отводила, внимательно следя за реакцией Джина и надеясь увидеть там… Смущение, может быть, лёгкую неловкость, но главное — ответные чувства. Радость.

Но их не было.

Лицо Джина оставалось очень спокойным, всё таким же доброжелательным, хотя я видела, что сейчас это лишь маска. По глазам можно было понять, что в его голове проносятся сотни мыслей — и сколько бы я отдала, чтобы их узнать! Его взгляд скользнул по моему лицу, платью, и я почти увидела тот момент, когда он начал догадываться, почему сегодня я так выгляжу.

— Когда ты так решила?

Это было совсем не то, чего я ожидала, и на секунду захотелось провалиться под землю, но вместо этого я продолжила следить за его эмоциями, не желая упустить ни единой.

— Не знаю, — тихо ответила я. — Я начала испытывать эти чувства ещё до Лондона, но окончательно приняла их здесь. Я не боюсь в этом признаться и не хочу больше тратить время на сомнения и какие-то домыслы. И я… мне казалось, что ты чувствуешь то же самое. Особенно в больнице.

Куча сил ушла на то, чтобы произнести всё это ровно, хотя внутри уже болезненно тянуло и сковывало.

Потому что никакой радости на лице Джина так и не появилось.

— Рэй… — Джин выдохнул с досадой, почти нетерпеливо, отпуская мою руку, которую всё это время держал. — Ты же помнишь, что я сказал тебе в самом начале.

«Мне не нужны никакие влюблённости, не нужны проблемы, не нужно, чтобы ко мне привязывались. Здесь никто не должен об этом знать».

«Я уже говорил, мне не нужна девушка и не нужны привязанности. Так что, если ты питаешь какие-то надежды, лучше обсудить и отрезать это сразу».