Книга Хранители Тории: Город запретных желаний, страница 170 – Дарья Верескова

Зато Джин прожигал меня потемневшими глазами всё то время, пока медики занимались его рукой. Смотрел уже почти не стесняясь присутствия персонала и ждал ответа, при этом последние два часа он по-прежнему почти со мной не разговаривал, но это было понятно — не в таких условиях и не при таком ИЧР.

В его глазах горел вопрос, и я кивнула. Выражение лица Джина после этого — голодное, горящее — возбудило меня так, как не смог бы никакой откат.

— Со мной всё в порядке, — сразу же ответил он медику, который уже, наверное, в пятнадцатый раз проверял его не слишком глубокую рану. — Мы хотим начать процедуру отката, дайте нам противодействующее.

Медицинский персонал здесь состоял из настоящих профессионалов — никто никак не показал своего удивления, мне и Джину просто вкололи что-то, что здесь, за пределами Приграничья, наконец можно было использовать.

— За этой дверью несколько душевых кабин, раздевалки, есть ледяные ванны и всё необходимое для устранения симптомов отката, — Эдвард указал на одну из дверей, не позволяя себе никаких колкостей, и я направилась туда первой, стараясь идти медленно, чувствуя, как бешено стучит сердце и насколько сильно я вспотела.

Дверь хлопнула за моей спиной, а меньше чем через минуту открылась снова. Джин обнял меня со спины, сразу же развернул мою голову вбок и впился в губы поцелуем, яростно шаря руками по телу. Он ничего не говорил, и от этого все ощущения будто усиливались в сотни раз.

Я ответила, конечно же, прикусывая его губы и задирая голову почти до боли, пытаясь развернуться в кольце его рук. Мужские ладони сразу же забрались под рубашку, вытащили её из штанов, сдвинули лифчик вниз, одна рука сжала мою грудь, пока вторая уже стягивала штаны с бёдер.

Первобытно.

Воздуха категорически не хватало, мне казалось, что вместо него я вдыхаю раскалённый пар, но мои собственные руки жили своей жизнью, справлялись с его брюками, боролись с застёжкой, пока мне наконец не удалось хоть немного их спустить, а Джин в это время добрался до моих ягодиц.

— У меня нет с собой, у меня нет с собой, — очень зло проговорил он, и я, если честно, вообще ничего не поняла.

— Нет чего? — хрипло спросила я.

— Презерватива, — процедил он сквозь зубы. — Пожалуйста, Рэй, дай оказаться в тебе, иначе сдохну…

Я отстранилась, услышав его слова, и Джин громко выругался, пытаясь удержать меня на месте.

— Я чист, Рэй, я вытащу, ничего не будет, пожалуйста, — в который раз попросил он, тяжело дыша. — Разве ты не видишь?..

Видела. И осознание того, насколько сильно он этого хотел, сводило с ума и меня, будто мы заряжали друг друга своим безумием. Мне хотелось этого не меньше, чем ему, особенно потому, что моё тело прекрасно знало, каково это — переживать откат в одиночестве. Почти боль, которая превращается в такое сладкое мучение, если ты не одна.

— Сейчас, — ответила я, всё же с усилием отстраняя его, и Джин… подчинился.

Отпустил меня, мучительно закрывая глаза и позволяя сделать шаг назад. Он стоял без всякого стеснения посреди комнаты — возбуждённый, злой, настолько эмоциональный, насколько я его ещё никогда не видела.

Я же метнулась к раковине, над которой находился медицинский шкафчик, и резко его открыла.

«За этой дверью несколько душевых кабин, раздевалки, есть ледяные ванны и всё необходимое для устранения симптомов отката».