Книга Хранители Тории: Город запретных желаний, страница 148 – Дарья Верескова

— Что Хару сказала о том, что ты проводишь время с другой женщиной?

Он замер, сузив глаза, и у меня сжалось в груди, несмотря на все медикаменты.

— Ты… ты ей не сказал? — неверяще спросила я.

Джин Робертсон

— Я забыл, — просто ответил Джин, внимательно наблюдая за тем, как девушка мгновенно помрачнела. — Я поговорю с ней, завтра, уверен, для неё это просто формальность и ничего не означает.

— Для меня означает, — тихо ответила Рэй, отворачиваясь и начиная возиться со своим чемоданчиком, готовясь к калибровке или чем она там вообще занималась со своими пробирками.

— Но почему?! — Честно говоря, её недовольный ответ задел его куда сильнее, чем он хотел себе признаться.

Они не занимались сексом уже четыре дня — с момента её последнего похода в Приграничье, хотя сам Джин ходил туда ещё раз, через день после неё, и сегодняшней смены ждал особенно сильно. Подумать только: она совсем рядом, не нужно ждать томительные часы до конца смены, не нужно никуда ехать, ничего придумывать.

И она хотела его так же сильно и безумно, как он её, сгорая вместе с ним в откате.

— Я не знаю, как вы общаетесь и питает ли она какие-то надежды. Если нет, то для неё эта информация ничего не будет значить, а если да… то, думаю, я должна переносить откаты одна.

Джин неверяще уставился в затылок Рэй.

— Это не ей решать, я сразу обозначил наши отношения…

В этот момент рация зашипела, давая понять, что Эдвард хотел ему что-то сказать, тем более что Джин отключил её слишком надолго. Обычно министерство предпочитало, чтобы связь постоянно передавала звук.

Рэй поднялась, улыбнулась так, словно ничего не произошло, и выжидающе посмотрела на его рацию. Джин заставил себя ответить, мысленно недоумевая, зачем женщины всё так усложняют. Это какая-то женская солидарность или проекция собственных чувств и опыта? Потому что её собственные открытые отношения с тем европейцем, Оскаром, распались, не то чтобы Джин жаловался.

Склянка с неизвестной жидкостью в её руках стала фиолетовой, и девушка забавно скривилась, явно рассчитывая получить другой результат. Затем она достала из чемоданчика такую же склянку и начала весь процесс заново. Джин внимательно осмотрелся, замечая движение скверны в одном из тёмных переулков. И не только скверны…

— Нам нужно двигаться, — резко сказал он, и Рэй сразу понимающе кивнула, убирая склянки обратно, но одновременно запуская процесс, котрый знали только она и другие хемоинформатики.

Сегодня Ворота были менее стабильными, однако руководство посчитало, что у Рэй уже достаточно опыта для такой смены, тем более ИЧР, после новых расчётов, стал немного более предсказуемым. Он не видел мононокэ уже много дней, и скверна тоже давала слабенькие результаты, но министерство, конечно, требовало большего: раз риск теперь уменьшился, значит, можно было подойти к испытаниям новой системы… Как там говорила Рэй? Завысить показатели, пока они не зависнут в определённом диапазоне, а уже затем оперировать в его пределах? Более рискованно, но если это сработает, результаты будут очень впечатляющи, можно просить еще одного повышения.

— Мы попробуем сегодня искусственно повысить ИЧР до нуля целых четырёх десятых… Мне нужна скверна другой консистенции и высокоплотные отростки ёкаев, при слишком низком уровне они не появляются, — произнёс Джин, внимательно наблюдая за Рэй.