Книга Хранители Тории: Город запретных желаний, страница 131 – Дарья Верескова

— Рэй, — повторил мистер Мидзутани, — с вами обоими подготовка займёт в два раза больше времени.

Я кивнула, тихо извинилась, и поспешила внутрь, хотя Джин просто не мог не заметить моего долгого взгляда. А вот его собственную реакцию я разглядела уже в самом автодоме, когда на мне закрепляли датчики.

Глаза Джина горели азартом. И, когда он смотрел на меня, голодом — будто он был уверен, что наша сегодняшняя смена закончится сексом.

За воротами я в основном отслеживала скорость денатурации белков, жизнеспособность клеток и кинетику ферментативных реакций — эти три ключевых параметра мы использовали для долгосрочного моделирования в портативной лаборатории. Попутно непрерывно замеряла электропроводность, температуру, диффузию… Часть показаний считывали датчики, закреплённые на нашей одежде, но для точности требовались весьма специфические шаги и манипуляции, о которых Джин в одиночку никогда не задумывался.

И не собирался задумываться сейчас.

— Думаю, именно поэтому мы раньше ничего не измеряли за воротами, — задумчиво пробормотал он, оглядываясь по сторонам в ожидании, пока спектрофлуориметр рассчитает примерную денатурацию белков. Процесс занимал около пятнадцати минут, не считая периода инкубации, который я проводила на ходу, просто смешивая заранее подготовленную капсулу с образцами здесь, за воротами.

Джину, видимо, казалось, что это слишком долго?

— Тебе нравится идея погибнуть из-за того, что до этого мы считали непонятно что, основываясь на непонятно чем, и всех это почему-то устраивало? — громко спросила я и услышала, как хмыкнул на другом конце связи Эдвард — один из датских охранников, общавшийся в основном с Джином.

Все приказы передавались мне исключительно через него, да и вообще мне велели во всём слушаться Робертсона, поскольку он был знаком с Приграничьем, тогда как я здесь присутствовала лишь в качестве дополнительной поддержки. И главное различие между нами заключалось в том, что у Джина кое-что имелось.

Сила.

Настоящая, чёрт побери, суперсила, которой я не замечала раньше, или мой мозг просто отказывался это усваивать.

— Как это возможно? — спросила я, впервые за сегодня увидев, как он швырнул в биомассу, именуемую им скверной или Кэгарэ, некое подобие огненного шара, сгенерированного… буквально руками.

— Это место. Как, по-твоему, я оказался здесь? Как тут, в Приграничье, вообще все оказываются? — ответил он вопросом на вопрос.

— Думаю, случайно.

— Да. И я тоже попал сюда случайно во время повышенной реактивности, после чего оказался окружён Ониби и так завяз среди них, что не заметил мононокэ. Он забавлялся со мной почти шесть часов, пока не произошёл переход и я не оказался в Изнанке, где у меня случился сердечный приступ и полностью остановилось сердце. Когда я каким-то чудом очнулся, мои руки буквально горели. И… этот дар просто остался со мной.

Я молчала, не зная, что на это сказать. Почему-то казалось, что всё это произошло с Джином, когда он был совсем юным, и внутри появилось желание его утешить, но Робертсон в этом не нуждался. Напротив, он ухмыльнулся, почти играючи посылая огонёк в очередную особенно активную скверну, и в этой массе я разглядела странные острые отростки.

— Дзёрогумо теряет свои конечности, а может, скверна приносит их сюда, в Приграничье. Не переживай, они сохраняют некоторую автономность, но без хозяйки почти неопасны. Хотя в прошлый раз вы настолько просчитались, что её лапы ожили даже в лаборатории в мире живых. Давно не видел такой прыти от них.