Книга Истинная на полставки, или (не) счастье слепого дракона, страница 189 – Любовь Песцова

— Адвер, с кем ты разговариваешь? С подстилкой одного из Верховных. Она калекой не побрезговала!

Итак, они всё ещё не знают, что я дракон. Это великолепно.

Хуже то, что я нахожусь в какой-то пентаграмме. Что будет, если я превращусь? Неизвестно.

А неизвестность — это плохо. В моём случае очень и очень плохо.

Что лучше? Попытаться превратиться сразу или оставить козырь в рукаве на случай, если совсем в угол загонят?

Как будто я сейчас в шикарном положении…

— Нет уж, — перебил Адвер отца. — Пусть знает, раз ей так хочется. Как думаешь образовалась эта империя?

— Полагаю, что так же, как и любая другая — была соткана из различных лоскутов в ходе множества войн, в том числе захватнических.

Оба уставились на меня так, словно я им какой-то невероятный секрет открыла. А я лишь хмыкнула.

Ну да, какой-нибудь наивной девочке можно было бы сейчас рассказать трогательную историю об оккупации и злых драконах.

Вот только я неплохо училась в школе и историю знала. Все империи, включая Римскую, Османскую, Персидскую или Британскую вели захватнические войны для расширения.

Разница состояла только в том, что именно они делали с захваченными землями.

Персы и римляне развивали новые территории, пытались их ассимилировать, вкладывали туда ресурсы, развивали там производства. А вот османы и англичане напротив, только выкачивали всё, что можно, обогащая метрополию и не считаясь с проблемами коренного населения, которое иногда вырезали.

Рано'ок в этом плане действовал как римляне. Если какие-то территории присоединяли, то их поднимали до уровня глубинного государства.

Так что я не видела в этой политике ничего ужасного. Да, можно очень романтично рассуждать, что так поступать нельзя и оккупация — это плохо.

Но в политике нет такого понятия, как хорошо или плохо. Есть только выгодно или невыгодно.

— Не понимаю, на что вы хотите пожаловаться, — вздохнула я. — Законы здесь адекватные, налоги тоже вполне приемлемые. Уровень жизни хороший, экономика стабильная.

Я успела оценить все прелести империи на собственном опыте. Мало где женщина с ребёнком на руках сможет не просто выжить, но и построить какую-то карьеру.

Это очень высокий показатель цивилизованности и благополучности местного общества.

— Я ведь говорил, чтобы ты не тратил время, — скривился мужчина постарше.

— Ты прав. Я был о тебе лучшего мнения, Ирэн. Как ты можешь так оправдывать этих выродков? Верховные столетиями пользовались своим безоговорочным преимуществом, подчиняя себе народы один за другим.

— Право сильного, — пожала я плечами.

— Вот именно! Поэтому против силы нужна другая сила. Всего пять семей держат в руках власть практически на всём континенте! Разве это справедливо? А все остальные вынуждены склоняться и целовать им ноги. Нет уж! Хватит этого!

— Эх, вот чего вам, революционерам, спокойно не живётся? Мы наш новый мир построим, кто был никем, тот станет всем! — процитировала я Коца.

— Что?

— Да не обращай внимания, — отмахнулась я. — Кстати, нельзя ли убрать эту острую штуку от меня и Айрис? Она без сознания, я не убегу без неё. Так что смысла угрожать нет.

— Нельзя. Когда Натаниэль очнётся, он должен видеть, что на кону. Как же мне повезло, что он влюбился как идиот. Захватить его деда было бы проблемой.