Книга Магия белых ночей, страница 108 – Марго Генер, Татьяна Серганова, Екатерина Каблукова, и др.

— На вызов не явился. Я собирался сегодня к нему на службу отправить Жеребцова, а тут такое.

— Полагаю, вы почтили меня своим присутствием не для того, что принести это прискорбное известие, – высказала подозрение Эмилия, подталкивая Кречетова к главному.

— Отчего же, как раз для того. Но и не только. Когда вы виделись последний раз с госпожой Савельевой?

— В прошлый четверг. Она заходила узнать, дали ли движение жалобе.

— Три дня назад, стало быть.

— Она пропала? Неужели он её…

— Просто не застали дома. Вчера была жива-здорова – не нужно паники. Эмилия Сергеевна, прошу вас передать ей, что её ждут в сыскном отделении. Для беседы. В случае если она у вас объявится.

— Конечно, – кивнула Эмилия.

Известие о гибели Посудина Эмилию взволновало изрядно, однако, кроме обдумывания сложившейся ситуации, планы на вечер уже имелись: госпожу адвоката ждала роспись приданого мещанки Оливии Генриховны Цвергштром, в девичестве Шварц. Бумаги представляли собою сложносочинённый перечень имущества на тридцати пяти листах, аккуратно удостоверенный нотариусом Веслянского уезда Псковской губернии. Не роспись, а меморандум какой-то!

Эмилия сокрушённо вздохнула и погрузилась в чтение: шансы на благополучный исход дела стоило оценивать только после разбора сего опуса и занесения необходимых положений в цитатник. Нередко становление на путь исправления провинившегося супруга обеспечивалось лишь угрозой развода с перспективой возврата приданого. А этим воспользоваться имело смысл: супруги со схожими взглядами вполне могли пойти на примирение на почве скупердяйства.

Утро вышло скверным. Поскольку актриса ни вчера, ни сегодня так и не объявилась, Эмилия решила взять инициативу в свои руки – думы о произошедшей трагедии с Посудиным не давали покоя. Спустя четверть часа идея совершить моцион и навестить госпожу Савельеву у неё дома уже не казалась удачной. За это время Эмилия успела испытать на себе в полной мере все прелести переменчивой петербуржской погоды: только что светило солнце, но будто в одно мгновение набежали тучи, со стороны залива поднялся злой влажный ветер, который принялся трепать волосы, подол платья. Противная морось в довершение всего вовсе испортила причёску. Мимо проносились конные экипажи, трезвонил трамвай, лошади нервно ржали, перебивая выкрики извозчиков. От этой кутерьмы голова шла кругом, и Эмилия, с трудом удерживая шляпку на голове, ускорила шаг: Невский сейчас представлялся ей сущим адом.

Госпожу Савельеву в доходном доме Демидова на Итальянской, где та снимала меблированные комнаты, застать не удалось. Не найдя в себе сил унять тревогу, Эмилия взяла на себя смелость телефонировать Сержу Алмазову и попросить с ним встречи. В миру тот прозаично звался Сергеем Арнольдовичем Мирошниковым и любезно согласился удовлетворить любопытство госпожи адвоката. Нужно было расспросить его об актрисе, а заодно и о погибшем Посудине: беспокойство не давало Эмилии усидеть на месте, вдруг с Савельевой всё же что-нибудь приключилось?

Алмазов служил в Александрийском театре, и взять коляску до площади Островского этим вечером представлялось Эмилии меньшим злом, чем терзаться муками совести.

Разряженный в пух и прах Алмазов приложился к руке Эмилии на пару мгновений дольше положенного по этикету и расплылся в такой широчайшей улыбке, что сводило скулы. Похоже, принял её за поклонницу таланта: зря она сразу же не обозначила цель визита.