Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 71 – Мария Сухова

«Ворожить научает Бог, а колдовать дьявол. K каждому лицу, имеющему сильное желание в душе научиться ворожбе или колдовству, является некто в образе белого человека и уводит в лес. В лесу имеется дуб, толщиною в 12 обхватов. Здесь желающего научиться ворожбе или колдовству заставляют влезть на дуб вверх ногами. Немногим удается влезть. Те, которые не сумеют влезть на дуб, лишаются навсегда возможности научиться колдовать или ворожить. Влезших на дуб белый человек заставляет идти по проволоке длиною в 500 верст. Здесь тоже немногим удается пройти по проволоке: часть падает и остается. На другом конце проволоки по лестнице спускаются в заросли, в камыш на берегу озера. В камышах стоит стол, покрытый белою скатертью, на столе чаша с водою, а за столом сам Бог. Желающего научиться ворожбе Бог заставляет отведать из чаши, после чего тот получает силу ворожить: объяснять причину разных заболеваний и бедствий, отыскивать способы устранения их, предсказывать будущее, назначать желательных для Бога лиц в молельщики и др. Желающего научиться колдовству отводят в сторону, где находится другой стол, покрытый красной скатертью. На столе чаша с кровью. За столом чудовище с одним глазом величиною с чашку. Здесь заставляют испить из чаши немного крови, и испивший получает силу “портить” людей, причинять несчастья. Новоставленные ворожцы и колдуны возвращаются обратно прежним путем – по проволоке – и спускаются на землю по дубу вниз головой» [Яковлев, 1909: 153–154].

Как видим, все компоненты инициации туно́ на месте. Посвящение начинается с перемещения на тот свет вслед за «белым человеком». Влезть на дуб нужно вверх ногами (вниз головой). Задание пройти по проволоке выглядит аналогично танцам на струнах. Со следующего момента испытания дифференцируются – в зависимости от того, чего хочет достичь неофит. Приобщению к тайному знанию, к «той стороне» соответствует ритуальное потчевание из чаши с водой, принятой от Бога, – если шаман собирается лечить и предсказывать будущее; из чаши с кровью, принятой от одноглазого чудовища, (палэсму́рта?) – если он собирается «урочить» людей и причинять несчастья.

Овладение даром, профессией значило овладение словом. Очевидно, что знающий – туно, пелляскӥсь (букв. «тот, кто нашептывает, дует») – получал весь тот набор заговорных формул, которые и составляли его «функционал». Но согласно фольклорным моделям, это обучение было также познанием некоего сакрального языка. Таким языком мог стать, например, язык ворона – кырныж кыллы. Человек приобретал способность говорить на птичьем языке в процессе обучения в далекой заморской стране.

«Это было в старые годы у нас, вотяков. В те времена детей грамоте, как ныне, в школах не учили, а отдавали их разным мудрецам, каких ныне нет. Жил в деревне развитой и состоятельный мужик. Он вспоил-вскормил трех сыновей и одного из них увез куда-то за море и там отдал его учить учителю-мудрецу, чтобы он научил его языку ворона (кырныж кыллы)» [Верещагин, 2000: 183].

Вместе с умением понимать и говорить на языке ворона ученик приобретал и возможность обращаться птицей. Тайный язык домашних и диких животных, а также растений человек мог получить в дар, например, в благодарность от змеи за спасение ее детенышей. Но только в случае с вороном ученик приобретал полный комплект – тайный язык и навык перевоплощения. Как в первом, так и во втором случае знающий должен был выполнять одно обязательное условие: сохранять тайну Слова – тайну самого факта обладания таким навыком и тайну собственно говорения.