Книга Волны судьбы и таинственная академия, страница 33 – Мария Сухова

— Спокойствие, — подсказал Валерка.

Круглов подошёл к Ксюше, положил руку ей на плечо — лёгкое, почти незаметное прикосновение, которое вдруг остановило эту бурю.

— А ты не старайся, — тихо сказал он. — Просто позволь солнцу сделать свою работу. Расслабься.

Ксюша закрыла глаза, глубоко вздохнула, будто сбрасывая с себя весь этот накал эмоций, поднесла лупу — и вдруг всё получилось. Свеча загорелась, тихо, уверенно, без лишних эффектов.

— Получилось! — выдохнула она, и в этом выдохе было столько облегчения, что даже огонь, казалось, стал теплее.

У Вали и Валерки тоже начало получаться — не сразу, не идеально, но искренне, будто они наконец-то услышали, что шепчет им пламя.

Аня сидела за своей партой. Она не бегала, не паниковала, не злилась. Она просто смотрела — на солнце, на свечу, на тонкие, дрожащие лучи, которые пробивались сквозь окно. В её движениях не было суеты, только ожидание, как у человека, который знает: всё случится в свой срок.

— Ты не пытаешься? — спросил Круглов, остановившись рядом.

— Я пытаюсь, — тихо сказала Аня. — Но я хочу не просто зажечь. Я хочу почувствовать.

Круглов улыбнулся и отошёл, будто понял, что в такие моменты лучше не мешать.

Аня медленно поднесла лупу, поймала зайчик, направила на фитиль — и свеча мягко загорелась, словно огонь сам потянулся к ней, признал в ней что-то своё.

— Ты сделала это, — сказал Круглов, глядя на неё с каким-то особенным, почти благоговейным уважением. — Ты не торопилась, и огонь пришёл к тебе сам.

Потом пришло время обратного волшебства — тушения. Круглов раздал стеклянные банки.

— Задание обратное — потушить свечу.

Ксюша накрыла свечу банкой — пламя погасло мгновенно, будто его и не было.

— Я первая!

Валя тоже справилась, Валерка — аккуратно, будто боялся спугнуть даже угасающий свет. Аня потушила свою свечу медленно, глядя, как пламя сжимается, темнеет, исчезает, словно прощаясь.

— Огонь уходит, как будто он прощается, — тихо сказала она, и в классе на мгновение стало тише, будто все вдруг услышали этот неслышный шёпот.

Даша и Глаша, которые зажгли свечи так быстро, с тушением справились с трудом — будто спешка, которая помогла им победить, теперь мешала отпустить. Илюха уронил банку, и звон стекла на секунду разорвал эту хрупкую тишину.

— Огонь не любит спешки, — сказал Круглов, поднимая банку. — Он любит уважение.

А потом началось самое красивое. Круглов раздал пакетики с солями.

— Это химия, — объяснил он, но в его голосе звучало что-то большее, чем сухая наука. — Кидайте по щепотке в пламя и смотрите на цвет.

Даша бросила свою соль — и пламя вспыхнуло зелёным.

— Медь!

Дима — оранжевым.

— Натрий!

Ксюша — фиолетовым.

— Калий!

Аня кинула свою соль — и пламя вдруг вспыхнуло голубым, чистым, пронзительным, как небо в морозный день.

Все замолчали. Даже огонь будто замер на мгновение, чтобы показать это чудо.

— Голубой… — тихо произнёс Круглов, не сводя глаз с пламени. — Аня, я дал тебе медь с хлором. У неё обычно зелёный цвет. Но у тебя… голубой.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде было не удивление, а что-то похожее на узнавание — будто он увидел в ней то, что давно искал.

— Это редкий эффект, — сказал он. — Он бывает, когда человек очень сильно концентрируется и почти не дышит. Ты так делала?