Онлайн книга «Магический магазин Элери»
|
— И тогда я стала говорить всё меньше и меньше, чтобы никому не мешать. А однажды утром вышла на кухню пожелать всем доброго утра и… И… Мой голос отчего-то стал таким громким, что даже окно треснуло… Ужас, как на меня тогда ругались… — детские бровки сдвинулись к переносице, — с тех пор я больше не разговаривала. Иногда только, случайно… — Так вот почему ты прижимала руки к губам, — Элери сочувственно погладила малышку по голове. — Да, — она задумчиво глянула на свои ладони, — так я не забываю, что должна молчать. Это ужасно неудобно, если честно, я совершенно ничего не могу делать… Так что спасибо вам за этот приглушитель! — она улыбнулась, глядя на Брика. — Нет-нет-нет, — гном покачал головой, — приглушитель я у тебя заберу! Элери посмотрела на погрустневшую девочку и с осуждением — на гнома. Зато Мелисса тут же разгадала его затею и поддержала её: — Брик прав. Приглушитель нужно будет забрать. Но ты должна разрешить себе разговаривать и петь. И обязательно — играть на пианино! — Да как же?! — на сей раз голос девочки даже через кольцо прозвучал громко, — вы же видели, что произошло?! Я больше никогда не сяду за пианино… Если вообще выйду из этой тюрьмы! — Из тюрьмы мы обязательно выйдем, — гном внимательно рассматривал решётки, расположенные под потолком, — но сначала ты должна сделать то, что сказала фея. — Но я… Я не знаю, как, — девочка поникла. — Мы поможем тебе, — Мелисса подлетела и села рядышком, — вспомни тот день, когда твой голос стал оглушительным… Что случилось перед этим? — Вечером я играла в свой конструктор и начала петь песенку, — малышка хмурилась, силясь вспомнить события того дня, — а папа смотрел новости… И он обернулся и крикнул что-то, вроде: “Ну хватит уже, из-за тебя я ничего не слышу!” — губки девочки задрожали… Я тогда бросила всё и ушла спать. И пообещала себе, что никто от меня больше ничего не услышит. А с утра всё равно пошла со всеми здороваться… — Ого, — Элери покачала головой, — получается, ты сама себе запретила быть громкой. — Вых… выходит так, — девочка уставилась туманным взглядом в стену, словно перед её внутренним взором вставали картины из того дня, — но как же мне теперь это исправить? Все призадумались, и вдруг Брик заговорил: — Когда я был маленьким, я сильно поссорился с мамой: я начал стучать молотком и разбудил своего маленького братика. И мама разозлилась. А я обиделся, взял свои вещи и ушёл из дома. Шёл-шёл до самого заката по какой-то тропе, и вдруг понял, что моя обида на маму не имеет никакого значения: ведь если я уйду навсегда, я больше никогда не увижу её и братика, и папу… И тогда я изо всех сил побежал обратно. К середине ночи вернулся домой, и оказалось, что меня искали и очень переживали… И я, и родители тогда многое поняли… У меня, конечно, другая история. Но мне вдруг подумалось, что ты должна простить своих родных за их желание тишины. Но и себе позволить быть такой, какой ты родилась — звучной и музыкальной. — Брик совершенно прав, — Мелисса согласно кивнула, — то, что мы запрещаем себе, рвётся из нас наружу, ломая всё вокруг. А то, что принимаем, становится нашей силой. Тебе нужно принять свой голос и свою музыкальность… — Но… но… — глаза девочки бегали от одного к другому, — но они ведь всё равно будут говорить мне, чтобы я была тише! И зачем тогда мне этот всё? |