Книга Книга для тебя, страница 21 – Ника Волшебница

— Кажется, — я вспомнила привкус пороха. — Гнев.

— Отлично! Когда разовьёшь этот дар, будешь видеть эмоции и у других людей, — Ирма вновь улыбнулась. — Любопытно?

— Очень! — я в красках представила, как смогу видеть, что на самом деле чувствуют мои собеседники, и нетерпеливо заёрзала на стуле: вдруг начнём прямо сегодня?

— Давай дальше, — Ирма прервала мои фантазии.

Я рассказала о том, как отпугнула хулиганов и отразила начальнику его гнев.

— А, ещё… — я вас видела, когда дети лазали в сад за яблоками.

Ирма расхохоталась:

— Ой, потешалась я тогда над ними!.. Выходит, ты и прошлое видишь?

— Видимо… Я вас увидела, когда Айя стала рассказывать про яблоки. Она говорит, а меня образы перед глазами — как будто фильм смотрю.

— Любопытно! Такого дара я прежде не встречала! Что ещё?

— Ах, да, ещё я… ну… как бы… — вспомнив насмешки девчонок, я словно вернулась в то время, и стеснялась об этом говорить, но открытый взгляд ведуньи придал решительности. — Я разговаривала с растениями в детстве. Мне казалось, они слышат. Помню, голова заболела на солнце, я какой-то цветок увидела, а он как будто сказал: «Понюхай меня!» Я послушалась — и боль прошла.

— Замечательно! По общению с травками мы с тобой похожи… — от этой фразы внутри стало тепло, как будто кто-то обнял и сказал, что я не одна такая.

— И ещё… — я помялась, не зная, стоит ли это рассказывать.

— Говори-говори.

— Я с детства обожала читать. Всегда думала, что это просто хорошее воображение, но мне кажется, не совсем… — я замолчала, пытаясь подобрать слова, — мне кажется, что книги… как бы… живые… — я перевела взгляд с Ирмы на сосновую ветку за окошком, вспоминая детство. — Я училась в девятом, когда у моей подруги развелись родители. Она очень переживала. Совсем перестала улыбаться, почти не разговаривала со мной, — сердце защемило, когда я вспомнила эту историю.

— И ты не придумала ничего лучше, чем отвлечь её книгой? — Ирма, усмехаясь, скорее утверждала это, чем спрашивала.

— Ага. Пришла в библиотеку и начала выбирать, держа в голове мысль о том, чтобы помочь подруге справиться с её бедой. И… я увидела сияние вокруг одного корешка. Я даже не помню названия и о чём была книга, но прямо нутром почуяла, что нужна именно она. Подруга сначала отнекивалась, а потом я её убедила. И через несколько дней она словно ожила… Мы не обсуждали это: я боялась говорить с ней о разводе родителей, но я до сих пор верю, что помогла именно книга.

— Так-так! — Ирма потёрла ладони и подошла к шкафу, где нестройными рядами стояли разномастные книги. — Закрой глаза!

Я послушалась, и она вложила мне в руки томик.

— Что чувствуешь?

— Тяжёлая, — я сконцентрировалась на эмоциях, а не физических ощущениях. — Как будто три тонны весит. Чую скорбь и вину, и страдания, — я сглотнула.

— Посмотри.

Я глянула на потёртый томик в своих ладонях: «Преступление и наказание».

— То-то мне показалось, что знакома с этими чувствами, — я хмыкнула, отодвигая тяжёлое произведение. — В школе изучали, но сейчас я бы не смогла, наверное…

Я удивилась отсутствию удивления. Скорее, было чувство, что я вспомнила давно забытое нечто.

— На сегодня достаточно, — Ирма выглядела задумчиво, убирая книгу. — Завтра приходи в то же время.

Хотелось задержаться, ещё поговорить, задать вопросы, но я не стала спорить с ведуньей: