Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 94 – Лилия Тимолаева

— Когда суд?

— Через четыре дня.

— Так быстро?

— У нас уже есть требования жильцов, сроки расчетов и спор об обязанности вернуть деньги. Все стороны заинтересованы не тянуть.

— Федор согласился?

— Его поверенный сам просил назначить ближайшую дату.

— Почему?

— Потому что ему тоже нужна определенность.

Логично.

Федор больше не пытался предложить мне вернуться.

После отказа мы не виделись.

Полина тоже не приезжала.

Данила прислал через Елисея еще две официальные выписки, которые Макар Ильич запросил для сравнения торговых расчетов, и больше не вмешивался.

Степан занимался домом.

А я впервые за много дней снова занялась не только спором.

Потому что пока мы искали семнадцать тысяч восемьсот, Верейская продолжала жить.

И требовать денег.

Городской сбор я оплатила из собственных средств.

Степан узнал и был недоволен.

— Вы же говорили, дом должен содержать себя сам.

— И будет.

— Когда?

— Не сегодня.

— Тогда в чем разница?

Я положила перед ним расписку.

— Это не расход моих личных денег на жизнь дома.

— А что?

— Заем собственника.

— Кому?

— Дому.

Он посмотрел на меня как на человека, который окончательно сошел с ума.

— Вы дали в долг собственному дому?

— Да.

— И кто вам вернет?

— Дом.

— А если не вернет?

— Тогда придется ругать управляющего.

Степан задумался.

— Мне уже не нравится эта схема.

— Поэтому будете особенно заинтересованы вернуть.

Я оформила сумму отдельной строкой.

Не вытащила деньги и не забыла.

Дом задолжал мне городской сбор.

Когда начнутся обычные поступления, долг вернется.

Это была не магия и не попытка обмануть саму себя.

Обычный способ не смешивать капитал собственника и хозяйственные деньги.

— Доходы за месяц? — спросила я.

Степан принес книгу.

Без галереи сумма была намного меньше той, которую я планировала в первые недели.

Но пустые площади постепенно сдавались.

Третий каретник ушел человеку, державшему экипаж неподалеку.

Четвертый взял Савельев под хранение части сухих запасов и упаковки для булочной.

Я сначала предложила ему обычную ставку.

Он торговался почти час.

В итоге согласился на меньшую плату в обмен на то, что сам исправит ворота.

Степан наблюдал за нами и потом сказал:

— Прежняя Аксинья тоже с ним так делала.

— Знаю.

— Из тетради?

— Да.

— Интересно.

— Что?

— Раньше вы его терпеть не могли дольше десяти минут.

— Савельева?

— Торг.

— А теперь?

— Сорок семь минут.

— Вы считали?

— Я управляющий.

Савельев, услышав из двери, крикнул:

— Пятьдесят две!

— Тем хуже, — ответила я.

Свободная квартира на четвертом этаже нашла жильцов после того, как мы наконец исправили участок крыши над ней.

Не капитально всю кровлю.

Только то, что действительно требовало немедленной работы.

Макар Ильич настоял, чтобы мы сохранили все счета.

Я сказала, что скоро начну сохранять его записки о необходимости сохранять счета.

Вторая квартира требовала больше вложений.

Ее пока не трогали.

Я научилась не открывать десять работ одновременно.

Галерея оставалась закрытой по договору Недолина.

Это раздражало.

Но уже не казалось концом хозяйства.

Мы начали смотреть на другие части здания.

Пустующее пространство во дворе.

Каретники.

Подвал.

Комнаты.

Главное изменение произошло не в цифрах.

Я перестала пытаться доказать, что решение взять Верейскую было правильным каждое утро.