Книга Судья. Время перемен!, страница 33 – Юта Пахомова

Мужчина средних лет, совсем недавно принявший борозду правления над стаей, в которой он выступил в открытой борьбе со старым альфой, и с помощью хитрости, ранее добавленного лекарства, которое повлияло на зрение его противника, победил. Об его «хитрости» знали не многие, но в записях палачей такая деталь не осталась незамеченной.

Он и его соратники, которые как раз сейчас стояли у него за спиной, правили и были теми, кто бесчинствовал, да так сильно, что Мии уже не раз приходилось слышать о них. Удивительно, как они смогли не привлечь тех же членов Триумвирата на свою голову, хотя и тут Мия подозревала, что Матушка специально оставила такие случаи для нее.

Мужчина управлял стаей жестко, неграмотно, а главное, те люди, которые до этого работали в этой стае, стали не более чем мишенями в их охоте, о чем многие знали, но боялись что-то сказать. Именно в таких местах особенно остро была видна причина недовольства Матушки, но доказать никто не мог, ведь сами жертвы погибали жестокой смертью до того, как у них был бы шанс что-то поведать, да и не выпускали их за пределы стаи поэтому же поводу. Люди боялись пойти против них, а двуликие, вовлеченные в этот проект, сами были заинтересованы в нем. Так и получалось, что зло такого вида процветало, а многие о нем ничего не знали.

Спросить у Мирона, знали ли члены Триумвирата об этом, возможности не было, но она подозревала, что если бы и знали, то хоть что-то да бы сделали, а раз нет, то она сама сейчас все начнет исправлять, а им даст возможность закончить.

У этого Леонида даже внешность напоминала хитрого и скользкого лиса, готового пойти на всякую подлость. Он стоял и ехидно улыбался, да иногда облизывал верхнюю губу, как бы намекая, что это все не больше, чем новая забава для него и он намерен тут развлечься.

С похожим видом преступников ей довелось уже работать. Они сильны и грозны лишь на публике, но стоит серьезной и реальной опасности обрушиться на них. Они первые, кто бросал всех и все и старался спасти свою жизнь любым путем.

Мия смотрела на него и понимала, что если бы у нее было хоть что-то, что смогло бы запечатать зверя внутри него, о чем она потом собиралась подумать, то она бы лично его заставила почувствовать что-то такое быть мишенью. Однако пока у нее ничего такого не было, его приговор был предрешен.

Смерть!

Любой другой приговор был бы слишком снисходителен, и Мия понимала, что, именуя себя судьей, она часто приукрашивает картину. По сути, она была палачом для тех, кто мешал изменить этот мир, и новая профессия, как никакая другая покажет ее истинную сущность.

— Ты та дрянь, кто уже успела помешать моему брату и избить его до полусмерти и после этого ты реально думаешь, что сможешь остаться безнаказанной и живой. Ты что, не понимаешь, что, имея дело с ним, ты непременно будешь наказана мной? Мелочь, которая возомнила себя судьей. Да что ты можешь против нас? — воскликнул он, явно упиваясь властью и тем антуражем, который он для себя напридумывал.

Стоило ему упомянуть своего брата, и Мия вспомнила, что брат, о котором Леонид говорил, был тем, кого она заметила за избиением человеческих людей в один из нередких походов в другие города. Людей, которые должны были платить ему деньги просто за то, что они не были выбраны очередной мишенью для битья.