Книга Сердце проклятого принца, страница 65 – Кристин Бах

Он не ушёл сразу. Я слышала едва заметный скрип половицы и представляла, как он стоит, положив ладонь на другую сторону двери. Потом шаги отдалились. Мне захотелось повернуть ключ и позвать его назад. Вместо этого я вернулась в спальню. Рыжка устроилась на ковре возле кровати, но вскоре подняла голову. Со стороны коридора послышался женский смех. Лёгкий, низкий, уверенный. Сесилия прошла мимо моей двери. Через несколько секунд её голос прозвучал дальше, возле комнат Рейнара.

— Ты прячешься от меня весь вечер. После того как заставил оплакивать себя три дня, это невежливо.

Я не услышала ответа. Возможно, он говорил тихо. Потом закрылась дверь. Смежная стена молчала. Я легла, распустила полог и погасила свечу. В темноте было легче не сравнивать серо-зелёное платье с алым шёлком и деревенскую лекарку с леди Вейн. Но легче не означало легко.

Я ревновала. Признание пришло без красивых слов. Не любовь, не судьба и не право на мужчину — простая жгучая ревность к женщине, которая знала его дольше, стояла ближе и могла войти в его комнату без стука.

Мне хотелось плакать, но слёз не было. Только неприятная тяжесть в груди и злость на собственную глупость. Рейнар ничего мне не обещал. Я повторила это один раз. Потом второй. На третьем повторении слова окончательно потеряли смысл. За стеной не раздавалось ни звука. Глаза слипались сами собой, и я всё-таки уснула.

Я проснулась неожиданно и будто бы от толчка.

Я лежала под пологом и слушала тишину, в которой воображение успевало создать гораздо больше, чем могло происходить на самом деле. Сесилия вошла в комнаты Рейнара. Это ещё не означало, что она осталась у него. Возможно, они разговаривали. Возможно, спорили о его исчезновении. Возможно, дверь, которую я слышала, вела вовсе не в спальню, а в коридор.

Разум предлагал одну возможность за другой, словно добросовестный торговец, пытающийся подобрать мне утешение по средствам.

Потом Сесилия рассмеялась.

Звук прошёл сквозь стену — тихий, приглушённый, слишком близкий. Следом раздался низкий голос Рейнара. Слов я не разобрала, но интонацию узнала. Так он говорил возле огня, когда хотел смягчить приказ, и у телеги, когда дразнил меня за смущение.

Мне не принадлежала ни одна из этих интонаций. Я просто успела ошибочно принять некоторые за особенные.

Я перевернулась на другой бок и натянула одеяло до ушей.

Смешно. Стена была толстой, покои — огромными. Если не прислушиваться, ничего не услышишь. Следовало закрыть глаза, вспомнить, что Рейнар свободен и что Сесилия появилась в его жизни задолго до медведя, лесного дома и подгоревшей каши.

Я закрыла глаза.

За стеной что-то упало. Сесилия коротко вскрикнула, потом снова засмеялась — уже тише. Мужской голос ответил ей. В тишине, наступившей после, послышался скрип кровати.

Я села. Сомнений больше не осталось.

Щёки горели так, словно это меня застали за чем-то неприличным. Я знала, что происходит между мужчиной и женщиной. Маменька никогда не прятала необходимые знания за сказками о цветах и пчёлах. Я помогала роженицам, принимала детей и слышала достаточно откровенных жалоб замужних женщин. Но знать вообще и слышать конкретного мужчину за стеной оказалось совершенно разными вещами. Особенно если ночью я сама лежала у него на груди.