Книга Сердце проклятого принца, страница 185 – Кристин Бах

— Она всё-таки положила мясные пироги, — сказал Рейнар, заглядывая под салфетку.

— С капустой.

— Это притворство. Я чувствую запах индейки.

— Индейка лежит отдельно и не скрывает своей природы.

Рейнар взял пирожок, откусил и задумчиво прожевал. Пока мы обедали, к карете подошла женщина торговца. Она держала на руках младенца, укутанного в шерстяное одеяло. Ребёнок плакал тонко и непрерывно.

— Простите, госпожа, — сказала женщина, тревожно поглядывая на вооружённых всадников. — Мне сказали, вы разбираетесь в лечении. У него жар с ночи. До Харлингтона ещё несколько часов.

Рейнар открыл дверцу прежде, чем я успела ответить, и помог мне выйти. Младенец оказался горячим, но дышал свободно. Дёсны припухли, на нижней белела первая зубная полоска. Я осмотрела горло, расспросила мать о кормлении и объяснила, как охлаждать кожу тёплой водой, не кутая ребёнка в три одеяла.

— Он не умирает, — повторила я, когда женщина заплакала от облегчения. — Но если начнёт тяжело дышать или откажется пить, остановитесь в ближайшем доме и зовите лекаря.

Из дорожной аптечки я достала пакет ромашки и чистую полотняную салфетку. Женщина пыталась заплатить медными монетами, однако Рейнар сам закрыл её ладонь.

— Купите на них молока старшим детям, — сказал он.

Она посмотрела на его одежду, карету и кольцо с волчьей печатью.

— Благослови вас Бог, ваша…

Рейнар едва заметно качнул головой. Женщина запнулась.

— Ваша милость, — закончила она и поспешила обратно к заставе.

Я проводила её взглядом.

— Она собиралась назвать тебя иначе.

— Люди часто путают обращения.

Рейнар захлопнул дверцу и поправил меховую полость на моих коленях, улыбнулся, однако в глазах сохранилась тревога. Дальше дорога шла через лес. Снег лежал на еловых ветвях тяжёлыми белыми пластами. Иногда с верхушек срывалась целая россыпь, падала за каретой и на мгновение превращала воздух в серебристую пыль. Деревни встречались реже. Свет быстро мерк, между стволами синели сумерки.

Мы говорили о свадьбе.

Не о платье, гостях и количестве блюд, а о том, какой она должна быть для нас. Рейнар не хотел ждать дольше необходимого, но согласился, что сначала следует вернуть мне имя.

Харлингтон показался после наступления темноты. Сначала между деревьями замерцали огни, затем дорога пошла вниз, и мы увидели городок, окружённый невысокой стеной. На площади перед постоялым двором горели фонари. Конюхи выбежали навстречу, слуги распахнули ворота, хозяин заведения стоял на крыльце в парадном сюртуке и кланялся ещё до остановки кареты.

Постоялый двор назывался «Золотой олень». Первый этаж занимали общая зала, кухня и контора хозяина; второй отвели нашей свите. Полы были чистыми, кровати застелены свежим бельём, в каминах горел огонь. На окнах висели плотные шторы, а возле каждой постели стояла медная грелка.

Хозяин провёл нас в отдельную столовую. Он обращался к Рейнару «милорд», но кланялся глубже, чем требовал этот титул. Капитан Грей проверил двери, окна и даже дымоход. Двое солдат остались на лестнице.

На ужин подали луковый суп, жареную курицу и пышный хлеб. Клара сидела с нами, но после второго зевка Рейнар велел ей идти отдыхать. Девушка попыталась возразить, затем уснула почти на середине фразы и позволила лакею проводить себя в комнату.