Книга Сердце проклятого принца, страница 106 – Кристин Бах

Джулиан приезжал дважды в неделю.

Рядом с ним всё было проще. Мы работали, говорили о книгах, спорили о лекарствах. Он не повторял признания у озера и не требовал ответа. Иногда привозил небольшие подарки для лазарета. Один раз — пакет настоящего китайского чая для меня. Я приняла его и угостила сестру Агнес, которая объявила вкус «подозрительно цветочным», но выпила две чашки.

И всё же странности не исчезли.

Джулиан продолжал отправлять письма через незнакомых всадников. Один приезжал в сером плаще. Увидев меня возле садовых ворот, мужчина отвернулся и закрыл лицо воротником. Доктор объяснил, что посылает отчёты состоятельному пациенту, желающему сохранить болезнь в тайне.

— Почему у всех писем чёрный сургуч? — спросила я.

— Другого не было под рукой.

— В прошлый раз вы запечатали письмо в Харроуфилде тем же воском.

Он улыбнулся.

— Вы замечаете больше, чем полезно для душевного покоя.

— Мне уже говорили.

— Рейнар?

— Маменька.

Джулиан отвёл глаза. Разговор закончился, но ответ я не получила.

В середине месяца Гидеон уехал в столицу. Перед отъездом долго разговаривал с Рейнаром за закрытой дверью. На следующий день охрану удвоили, а западные ворота заперли после заката. Слугам объяснили, что в окрестностях появились браконьеры. Никто не верил.

Рейнар стал ещё молчаливее. Дважды уезжал до рассвета и возвращался ночью. На его столе появлялись письма с герцогскими печатями, которые он сжигал сразу после прочтения. Я видела только обрывки, не знала содержания и не имела права спрашивать.

Каждый в Эшворте что-то скрывал. Кроме Сесилии. Она открыто скучала, открыто злилась на Рейнара и однажды за завтраком объявила, что если мужчины продолжат запираться с государственными тайнами, женщины устроят собственный заговор с картами и вином. Предложение прозвучало весело, но теперь я уже знала: Сесилия редко затевала развлечения без второй цели.

— Вы присоединитесь? — спросила она меня.

— Если в заговоре будет ужин.

— Обязательно. Революции на пустой желудок заканчиваются слишком быстро.

В тот вечер мы действительно играли в карты. Сесилия жульничала, Клара подсказывала мне из-за кресла, госпожа Марш делала вид, что зашла проверить свечи, и осталась на три партии. Между ставками леди Вейн непринуждённо расспрашивала меня о Джулиане: нравится ли мне его дом, говорил ли он о женитьбе, смогла бы я жить в Харроуфилде. Каждый вопрос она сопровождала шуткой, и потому отвечать серьёзно казалось смешным, а отказываться — подозрительным.

— Доктор Мерсер пока не предлагал мне осматривать его дом как будущей хозяйке, — сказала я наконец, кладя карту на стол. — Если это случится, обещаю заказать вам письменный отчёт о шторах и количестве кладовых.

— О, шторы меня не интересуют, — протянула Сесилия, собирая взятку. — А вот выражение лица Рейнара, когда доктор сделает предложение, я бы с удовольствием сохранила в рамке.

Рейнар появился около полуночи как раз на последних словах. Увидев нас за столом с пустой бутылкой вина, он остановился на пороге. Я не знала, сколько успел услышать, но Сесилия знала наверняка и улыбнулась ему с невинностью кошки возле разбитого кувшина.

— Что происходит?

— Женское восстание, — сообщила Сесилия. — Ты опоздал. Эшворт уже принадлежит нам.

Он посмотрел на выигранную мною горсть медяков.