Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 82 – Анна Томченко

Яша стиснул челюсти, дёрнул подбородком.

— Знаешь что, борзая моя, я всё могу понять. Я могу понять развод, я могу понять измену, Майя. Я всё могу понять. Но я не могу понять, почему даже после всего такого я не имею права переживать, волноваться, заботиться о тебе. Я не говорю, что я офигеть какой хороший человек. Но свои принципы я не просираю. Я тебя много лет назад в жены взял. Я за тебя несу ответственность до конца своих дней. Заметь, не твоих — своих. Поэтому упаси боже, если ты вдруг решишь сыграть в ящик раньше меня, я, твою мать, отгрохаю такой склеп, чтобы ни одна скотина не смогла приблизиться к твоему праху.

Это было самое романтичное, что звучало из уст Якова на протяжении всего нашего брака. Господи, будь я немного более мягкой, я бы расплакалась. Но, к сожалению, я была собой. Поэтому, фыркнув, произнесла:

— Слушай, раз я тебя не устраивала, раз я такая вот чокнутая, такая вот экологично долбанутая, вот какого демона ты много лет назад сделал мне предложение? Вот мы находимся сейчас в ситуации развода, когда всё идёт к чёртовой матери. Я не понимаю, если тебе так было плохо со мной весь брак, почему ты тогда вообще на этот брак решился? Потому что если бы тебе было хорошо, ты бы не загулял. Вот ответь мне, пожалуйста, на этот дебильный и идиотский вопрос, который абсолютно сейчас не к месту.

Я махала руками, я то и дело хлопала себя то по колену, то по запястью. Один раз порывалась долбануть Яшу по плечу, чтоб ему неповадно было. Но я держала себя в руках, хотелось сохранить вид о том, что я держу себя в руках.

Яша в этот момент как-то посерьёзнев, тихо произнёс:

— Знаешь, я тебя когда к бате с матерью привёл знакомиться, я уже тогда знал, что я на тебе женюсь. Потом пошёл, проводил тебя, вернулся домой. Отец сидит у подъезда на ступеньках, курит. Я присаживаюсь рядом, говорю: «Че, не понравилась?» Батя меня такой хлопнул по спине и объяснил: «Из мальчика мужчину никогда не сделает спокойная баба, Яш. Поэтому дай шанс этой девчонке из психдиспансера».

В которой мы познаём секреты семейной мифологии.

Я сидела, молчала, не знала, что сказать.

— Ага, то есть это ты мне дал шанс? — наконец-таки нашлась я, и Яша зарычал:

— Нет, твою мать, Майя! Это ты дала мне шанс. Это ты дала мне шанс вырасти из пацана, который промышлял грязными автоподставами, стать уважаемым, твою мать, бизнесменом. Таким, от имени которого половина партнёров сидят под столом, а другая уважительно морды гнёт, упаси боже, чтобы этот бывший автоподставщик не подумал, будто бы его кто-то поиметь решил. Вот, Майя, что ты сделала. Вот какой шанс ты мне дала. Если ты рассчитываешь на то, что от того, что я идиот круглый, решил гульнуть мяса молодого попробовать на старости лет, когда бесы в рёбрах и седина уже не только на голове и на бороде, но и на мудях, и при этом я всё забуду — черта с два! Ни черта я не забуду. И как бы я ни злился, как бы ни психовал, как бы тебя ни доводил — ни черта я тебя не забуду. Я тебе уже сказал, что буду делать. Поэтому хочешь не хочешь, нравится не нравится, заткнись, моя красавица. Развод не повод для того, чтобы я не продолжил поздравлять тебя по-дебильному с днём рождения. Развод не повод, чтобы на твоё дурацкое сообщение я не перевернул полгорода.