Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 114 – Анна Томченко

Я усмехнулся.

Чёрт возьми, я сам не думал, что так тяжело будет, когда сын уедет. Майя плакала много. Для неё это было тяжело и ранимо. Она, несмотря на весь свой характер, на вот эту какую-то драйвовую ноту, была безумно влюбчивой. И за вот этим фасадом дерзкой девчонки скрывалась маленькая трепетная, сентиментальная девочка. Поэтому, когда Марк уехал, ей было тяжело, невыносимо. Да, она перегибала палку, да, она хотела, чтобы он сидел возле её тити. Но эту палку умел вовремя разогнуть я. Поэтому, собственно, у нас и получалось удачно и гармонично растить детей. И сейчас я знал, что Майя будет рада.

— У тебя бабки есть? Если что — держи. — Я вздохнул, вытянул карту из чехла мобильника и положил на стол.

— Обижаешь, — фыркнул Марк и цокнул языком.

— Откуда у тебя деньги, заюш? — спросил, хмурясь. — Если мне не изменяет память, ты у меня вроде бы не тот человек, который на удалёнке может что-то порешать.

— Бать, бабки есть, не парься.

Я поспешно кивнул, но карту оставил лежать на столе.

— Слушай, ты мне что-то не договариваешь. — Потёр подбородок и сузил глаза.

— Я документы забрал, бать.

И вот здесь-то я присел на очко.

Яков всегда подозревал, что высшая степень взаимопонимания — это когда в один момент ты можешь разговаривать одними местоимениями, пародируя речь морского моллюска.

Яша.

— Чего? Как? Зачем? — Я выдохнул и встал со своего места.

Марк сидел, насупившись.

— Я забрал документы и перевожусь в МГУ.

У меня дёрнулся глаз.

Майе это не понравится. Настолько это не понравится, что мои яйца будут висеть у неё в качестве брелока на сумочке.

— Маркуша, ты... это… ты чего?

— Я уже всё провернул. Собственно, поэтому я и прилетел. Я сначала прилетел в Москву, подал свои документы и потом уже домой.

У меня снова дёрнулся глаз. А параллельно с этим ещё и засвербела простата. Ну и куда без больного сердца, которое сдавило в один момент.

Я приложил ладонь к груди и растёр её.

Нет, бабок было не жалко — плевать. Зарубежное обучение оно на то и зарубежное, что обходится в копейку. Ведь мы тратим не только на непосредственно саму учёбу, но и на снятие квартиры, на обеспечение. Бабок не жалко. Мне жалко того, что Марк подрезал себе сейчас всё будущее.

— Сын, ты чего? Слушай, ну когда ты получишь зарубежный диплом международной компании — тебя с потрохами сожрут. Ты будешь нарасхват. Ты пройдёшь абсолютно любое собеседование в любой фирме. Ты почему так вдруг решил?

— Я русский. — Марк косо улыбнулся. — Я прекрасно понимаю, что не доучусь. Я не доучусь с их этикой, с их менталитетом, с их правилами, даже самого дебильного и элементарного правилами поведения в институтском городке. Я не доучусь. Я сяду в тюрьму за разбитые носы, за тёлок, за которых не раз заступался, за то, что некомфортный студент, не понимающий того, что если твоё мнение считается неправильным, то это не говорит о том, что его не надо выслушивать. Я не доучусь. Я это понимаю. И посчитал, что мне правильнее и логичнее получить образование в России. Ну в конце концов, бать, МГУ — не шарашкина контора. МГУ…

Мне стало трудно дышать.

Может, надо было ещё вместе с сердцем что-нибудь другое проверить? Ну, я не знаю, там печень, почки. Что там отвечало за терморегуляцию?

Я встал, прошёлся до края стола, расстегнул галстук, скинул его с шеи и расстегнул пуговицы на рубашке.