Книга Внезапно женаты: сделаем это по-взрослому, страница 61 – Ната Хари

Ты будешь очень счастлив, родной мой. Теперь, когда ты спокоен за своё детище. Когда ты вспомнил о том, что тебя тоже можно любить в ответ. Ты снова втрескаешься, совершенно не фиктивно женишься и следующая твоя великая любовь не будет таким подранком, как я.

А я, как и всегда, склеюсь. Соберусь. Сцеплю зубы. Уйду в работу. Подниму детей. Счастливо доживу до климакса и может быть когда-нибудь перестану вспоминать наши горячие ночи и тёплые дни счастья в твоём доме.

Оживает телефон. Миша. Сердце начинает тарабанить, как бешеное.

Тшшш… успокойся, глупое. Всё уже решено. Он всё сказал. Не смотря ни на какие откровения, ты для него так и не стала семьёй. Просто одна из многих, которую он случайно отвёл под венец, и позволил себе не виртуально, а реально бросить к твоим ногам сокровища дракона. Он ведь действительно очень боялся всю жизнь именно этого: не пожалеть ничего, и ничего же и получить взамен. Так это и выглядит с его стороны. И оправдываться нет ни смысла, ни ресурса. Если рассказать ему правду о моих обещаниях Елена Павловне, он либо не позволит мне отдать Ольге яблоко раздора, либо просто не поверит. Ведь я — корыстная фиктивная жена из ниоткуда. И не семья. Он ясно дал это понять, хоть и старался повежливее. А потом не приехал ночевать, и я сразу поняла где он и чем занят. На съёмной квартире. Записывает меня в чёртову тетрадь.

Всё правильно. Нужно было убегать, пока не стало ещё больнее.

А он всё звонит и звонит.

— Алло, — не выдерживаю, беру трубку. Очень хочу услышать голос. Очень хочу надеяться на чудо. На то, что мы неправильно друг друга поняли. На то, что он доверяет мне чертовы бриллианты так же, как доверила старушка.

— Привет, Море, — говорит заплетающимся языком. Пьян в дым или пора вспоминать диагностику инсульта? — Ты у себя? Нам надо пог… поговорить.

— Может быть, сейчас не лучший момент?

— Лучшего, наверное, не будет, Маш, — доносится из трубки грустное.

Намёк понят. Ничего лучше у нас уже не будет.

Дыши, Маня.

Договариваемся встретиться у подъезда через десять минут. Ничего не могу с собой поделать: распускаю волосы, и, хоть и за окном уже жарковато, надеваю тот самый полупрозрачный свитер, на котором он залип в наш первый вечер у него дома, когда мне пришлось виртуозно снимать лифчик. Был соблазн нацепить голубой костюм, в котором он увидел меня впервые, но это было бы совсем уж нарочито.

Стоим друг напротив друга у детской площадки во дворе. Мишу слегка шатает. Всё-таки пьян.

— Это уже похоже на мою личную плохую традицию: ловить у подъезда пьяного мужа, чтобы он не попал в квартиру, — язвлю, не удержавшись. Защитная реакция, что поделать.

— Обидно… — сглатывает. — Принимается. Заслужил. Свински пьян.

— По какому поводу банкет?

— Похороны нашего брака, Маш. Если честно, надеялся, что и ты не трезва по той же причине, и мы хоть поплачем друг у друга на плече по старой памяти, и постараемся друг друга понять. Но ты как стекло и, кстати, прекрасно выглядишь. У тебя всё… хорошо.

Джингбеллзовская вакханалия, как обычно, вываленная на прилавки ещё в ноябре, к декабрю начала просто бесить. Еду мимо подсвеченных витрин, гирлянд и ёлок, и, за неимением возможности злиться на ситуацию, раздражаюсь на весь этот обвес.

Полгода прошли в каком-то мутном, вязком мареве. Мне скоро стукнет сорок три.