Книга Внезапно женаты: сделаем это по-взрослому, страница 2 – Ната Хари

Димасик собственной персоной. Да не один, а со своей гадюкой. Выскакивают, раскрывая зонты, смотрят на мою тачку и шарят глазами по окнам.

Кабзда. Спалился, как лошара. Сейчас они зайдут, найдут меня за чертовым цветочным горшком и через десять минут язвительной демонстрации превосходства сольют бабушке мое местонахождение. А старушка мгновенно сложит два и два.

Прятаться некуда. Пиздец.

В два шага подлетаю к дамочке в голубом, отвожу от её уха руку с телефоном, орущим что-то про меркантильность и «всегда такая была», смотрю в глаза.

— Вопрос жизни и смерти. Подыграй, — и, не дождавшись ответа, целую.

А у нас тут главный герой нарисовался.

Встречайте нашего красавчика! Михаил Соколовский, 47 лет. Большой директор и солидный дядя, помешанный на контроле кислотности помидорок, санпинах и модернизации конвейера. Кто-то зовёт его "Сеньор Помидор" (в основном, те, кого он на глобус натягивает во время совещаний), а друзья — "Миша Консерва", потому что нет на свете большего консерватора, осторожного и вдумчивого персонажа. Но стоило ему увидеть нашу героиню, как, конечно, всю осторожность как ветром сдуло...

Ой-ёй.

Вот это да. Вот это я понимаю, нежданчик.

Что он там сказал, «подыграй»? А «подыграй» в данном конкретном случае, это зарядить нахалу по лицу, отлететь на другой конец холла с воплями, как нормальная баба, или… вот прям так подыграть? Ладно, пусть сам доцеловывает и дальше, а я пока, так и быть, соображу, какая у меня тут партия, инженю или гранд-кокет.

Сколько вот я так не целовалась? С кайфом, нежно, настойчиво, чтобы аж коленки размякшие захотелось сжать покрепче? Пять лет? Десять? Не помню. Последние годы для Славика прелюдия выражалась во фразе: «Как насчёт чих-пых?».

Так, Море, возьми себя в руки. Тебя целует в самые гланды шикарный, насколько ты успела срисовать, мужик, от него классно пахнет, а ты вспоминаешь всякую грусть-печаль про бывшего. Ты вообще понимаешь, что ты на каблуках, а у тебя сейчас голова вверх задрана? Сколько в нём? Метр девяносто? Тебя такое вообще никогда не целовало, напоминаю. Получи, блин, удовольствие.

Сколько уже прошло? Минуты две? Там кто-то подходит, шумит.

— Кхе-кхм, — раздается совсем близко.

Мой герой-любовник, никуда не торопясь, ленивенько так, с кайфом завершает поцелуй нежным бесшумным чмоком в нижнюю губу (ааа, обожаю!) и мы слегка зависаем нос к носу, глаза в глаза. Моргаю утвердительно. Я в деле, чувак. Что от меня требуется? Улыбается. Красивый.

Кто у нас там кашлял так настойчиво?

Рядом с нами стоит холёная, дорогая парочка. Не одинаковая, а такая… нарочито гармоничная, как будто мадам себе мужика под цвет сумочки выбирала, дополнительным аксессуаром. Оба сверлят наши с незнакомцем нежности мерзенькими ледяными глазёнками.

— Ну на-адо же, — тянет блондиночка. — А мы и не знали, что Михаил с кем-то встречается. Думали, так и проживет всю жизнь… небогатым холостяком.

— Не удивительно, — хриплю я. — Мы пока и не афишируем, я до сих пор официально не разведена. Пытаемся сделать вид, что я приличная женщина.

Михаил, значит. Окей. Медведь этот прижимает меня покрепче к своему боку и ржёт одними глазами. Похоже, «подыгрывальщик» во мне с задачей справляется.

— Родная, — ах точно, он же тоже не знает, как меня зовут. Но это вот «родная» — это очень, очень хорошо. Никакой пошлости типа «зайка-киска-рыбка-дорогуша». Плюс балл тебе, Мишаня. — Разреши представить тебе членов моего семейства. Это мой двоюродный брат Дмитрий. Это — его жена, Ольга. Я тебе о них рассказывал.