Книга Жених без ГМО, страница 22 – Ирина Лав

Эффект привыкания и кот Борис

Месяц спустя отношения Кати и Паши напоминали идеально настроенный немецкий автомобиль: надежно, комфортно, безопасно, но адреналина — ноль.

Страсть той ночи оказалась разовой акцией. И хоть Павел подходил под тот тип мужиков, о которых всегда читала Катя, внутри него продолжал сидеть эмоциональный инвалид. Да и в быту он был невыносимо… правильным.

Он выносил мусор до того, как ведро начинало пахнуть. Он складывал носки рулетиками. По воскресеньям они завтракали овсяной кашей (он варил ее на кокосовом молоке с семенами чиа), а потом шли выгуливать Бориса Аркадьевича на шлейке.

Катя смотрела на своего мужчину, который стоял посреди зеленого сквера в спортивных штанах и уговаривал огромного черного кота понюхать кустик сирени, и чувствовала странную пустоту. Где тот дикий зверь, который чуть не сорвал с нее платье месяц назад? Его заменил заботливый старший брат. Он присылал ей сообщения: «Накинь что-нибудь на плечи, ветер сильный» или «Купи себе витамины, я прочитал статью про авитаминоз креативщиков». Это было мило. Убийственно, сонно-уютно мило.

Развязка наступила за неделю до вылета в Челябинск.

— Я не могу поехать, — сказал Паша, почесывая Бориса Аркадьевича за ухом. Кот сидел у него на коленях и выглядел как египетский фараон на троне. — На кого я оставлю его? У него стресс из-за смены наполнителя, ветеринар сказал, что новые люди могут спровоцировать идиопатический цистит. Ты же понимаешь?

Катя стояла посреди гостиной. Она летела к родителям впервые за долгое время. Отец недавно перенес операцию, ей хотелось просто повидаться с ними. Всего пару дней.

— То есть твой кот важнее моего больного отца? — тихо спросила она.

— Не передергивай, — поморщился Паша. — Просто давай я куплю тебе билет, полетишь бизнес-классом. А я останусь тут, за всем присмотрю. Ну чего ты дуешься?

Но Катя уже «дулась». Внутри закипал тот самый корпоративный гнев, который обычно обрушивался на младших копирайтеров. Идеальный мужчина снова выбрал кого-то другого. Сначала мышцы, теперь мочевой пузырь кота.

— Знаешь что, Паш? — сладко улыбнулась она. — Оставайся со своим лотком. А я полечу в Челябинск. Кажется, нам обоим нужно немного проветриться друг от друга.

Кресло 14B и забытые обиды

Рейс Москва — Челябинск задержали на два часа. Когда Катя наконец рухнула в кресло эконом-класса у прохода, ее настроение можно было использовать вместо наждачной бумаги. Джинсы впивались в живот, волосы стояли дыбом, а желание убивать обострилось до предела.

Рядом, у окна, место занимал мужчина. Высокий, широкоплечий, в простой черной футболке. От него немного попахивало потом, а не эфирным маслом «Сандал и успех».

Самолет начал выруливать на взлетную полосу, когда этот сосед решил встать.

— Командир говорит, мы взлетаем, садитесь! — рявкнула Катя, даже не поворачивая головы.

— Мне ремень безопасности застегнуть надо, красавица, — ответил голос. Низкий, насмешливый, с легкой хрипотцой.

Он сел обратно, защелкнул замок и повернулся к ней. Катя мельком взглянула на его лицо, чтобы смерить презрительным взглядом, да так и замерла с открытым ртом.

Мир сузился до размеров иллюминатора. Воздух стал густым и тяжелым, как кисель.

Это лицо. Эти скулы. Этот едва заметный кривоватый шрам над правой бровью. И глаза — наглые, серые, смеющиеся. Глаза человека, которому в пятнадцать лет можно было простить поджог школы.