Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 44 – Евгений Ключников

— Вы опоздали, — сказал отец.

— Да.

— Причина?

Дамир чуть заметно посмотрел на часы. Движение было таким спокойным, что стало почти оскорбительным.

— Дорога.

— Мы все ехали по той же дороге.

— Значит, вам повезло больше.

Лариса Аркадьевна едва слышно вдохнула. Грановский сделал вид, что изучает документы. Тамара Петровна смотрела в окно, но Асе показалось, что в уголке ее рта мелькнула тень усмешки.

Отец сдержался.

— Предлагаю не затягивать.

— Поддерживаю.

И только после этого Дамир снова посмотрел на Асю. На этот раз не оценивающе, а уже как на человека, с которым собирался говорить.

— Анастасия Викторовна.

У нее было странное ощущение: будто имя, произнесенное им, стало тяжелее. Не нежнее, не красивее — весомее. В доме ее называли Ася, когда хотели управлять мягко, Анастасия — когда хотели поставить на место. У Дамира полное имя прозвучало без семейной власти. Просто как факт. Как если бы он признавал ее присутствие не потому, что обязан, а потому что видит.

— Дамир Сергеевич, — ответила она.

Голос не дрогнул. Это было маленькое чудо.

Он чуть наклонил голову.

— Платье вам не идет.

В зале стало абсолютно тихо.

Ася почувствовала, как кровь бросилась к лицу. Лариса Аркадьевна будто окаменела. Отец резко повернул голову. Миланы здесь не было, но Ася почти услышала бы ее довольный вдох, если бы сестра стояла рядом. Вот оно. Первое унижение от будущего мужа. Сразу. При всех. Платье вам не идет.

Она уже открыла рот, чтобы ответить, но Дамир продолжил тем же сухим, ровным тоном:

— Слишком чужое.

Слова упали иначе.

Не как оскорбление. Как диагноз.

Ася смотрела на него, не понимая, злиться ей или защищаться. Он даже не улыбнулся. В его взгляде не было насмешки. Он сказал это так, будто увидел не крой, не шелк, не фату, а саму подмену, зашитую в каждую складку. Слишком чужое. Да. Именно так. Три дня ее пытались убедить, что платье красивое, дорогое, разумно переделанное, подходящее. А этот человек вошел, посмотрел один раз и сказал единственную правду, которую никто здесь не хотел произносить.

— Зато экономно, — сказала Ася.

Грановский кашлянул. Кажется, чтобы скрыть смешок. Тамара Петровна не скрыла: ее глаза на секунду стали теплее.

Дамир посмотрел на Асю дольше.

— Семья Лебедевых всегда умела экономить на неправильных вещах.

Отец тихо сказал:

— Мы здесь не для обсуждения платья.

— Согласен, — ответил Дамир.

Секретарь регистрации, женщина с лицом, ставшим еще более профессионально пустым, предложила всем занять места. Документы разложили на столе. Ася села слева, Дамир — справа. Между ними легли листы, ручки, коробка с кольцами и бездна всего, что не было произнесено.

Она украдкой посмотрела на его руку. Большая, сильная, с длинными пальцами, на костяшке старый шрам. Рука человека, который действительно мог ударить так, что потом о нем писали бы в желтых статьях. Рука, которая сейчас спокойно взяла ручку и поставила подпись там, где ему указали. Никакого колебания. Никаких вопросов. Он подписывал брак с подменной невестой так, будто давно решил, что сделает это, что бы ни произошло в зале.

Ася почувствовала обиду. Странную, неожиданную. Ей хотелось, чтобы он хотя бы спросил. Чтобы возмутился. Чтобы сказал отцу: “Вы обещали другую”. Чтобы сорвал спектакль, как, по слухам, сорвал ту самую сделку века. Но он молчал. Подписывал. Значит, действительно знал. Значит, все было игрой, в которой ей опять забыли объяснить правила.