Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 351 – Евгений Ключников

— Не уничтожай Милану, — сказал он.

Ася не сразу ответила.

Она смотрела на носитель. Маленький, чёрный, тяжелый на вид. Возможно, тот самый кусок правды, который мог связать Кравцова с подменой подписей и Ларису с зачисткой маминого архива. Возможно, ключ к суду. Возможно, очередная ловушка. Но даже если ловушка — они проверят. Ставицкая, Грановский, эксперты. Не она одна.

— Милана сама себя уничтожила, — сказала Ася.

— Она глупая.

— Да.

— Она слабая.

— Да.

— Она не понимала, во что лезет.

Ася подняла на него взгляд.

— Как вы?

Он вздрогнул.

— Не надо.

— Почему? Это ваша любимая семейная линия защиты. Я был слаб. Меня шантажировали. Я хотел сохранить бизнес. Она была глупая. Её использовали. Она хотела спастись. Лариса заботилась о семье. Все у вас какие-то несчастные, слабые, обманутые, только почему-то последствия всегда ложились на меня.

— Милана не выдержит.

— А я должна была.

— Ты...

— Не говорите, что я сильнее.

Он замолчал.

Ася наклонилась чуть вперед.

— Я больше не буду спасать тех, кто выживал за мой счёт.

Отец смотрел на неё, и, кажется, вот теперь окончательно понял: просьба не сработает. Не потому, что Ася стала жестокой. Потому что семейный долг, которым он годами пользовался, закончился. Счёт закрыт. Переплата не возвращается.

— Что ты сделаешь с ней? — спросил он.

— Ничего. Это, возможно, для вас страшнее всего. Я не буду её спасать, не буду уничтожать, не буду вытаскивать, не буду прикрывать. Если она даст показания — получит защиту в рамках закона. Если солжёт — ответит. Если попытается снова продать кого-то — останется с теми, кому продаёт. Я не её мать. Не её жертва. Не её страховка.

— Она твоя сестра.

— По крови. Не по поступкам.

Он опустил голову.

Вот здесь в нём, возможно, что-то сломалось. Ася не испытала радости. Только усталость. Этот семейный суд не давал победы. Он давал протокол разрушений. Мать мертва. Рустам мёртв. Дамир ранен. Вера похищена и спасена чудом. Милана в грязи. Отец — трус. Лариса — зачистка в жемчуге. Кравцов — подонок в дорогом костюме. И посреди всего этого Ася сидела в слишком светлой комнате и больше не могла позволить себе быть дочерью, которая ждёт любви.

— Вы дадите официальные показания? — спросила она.

— Если будет защита.

— Для вас?

— Для Миланы тоже.

— Защиту обсуждают адвокаты. Не я.

— А ты?

— А я передам носитель Ставицкой. Потом уйду. Вы останетесь с юристами и будете говорить под протокол. Или не будете. Это ваш выбор. Впервые за долгое время попробуйте сделать его не за мой счёт.

Он смотрел на неё долго.

Потом кивнул.

— Я... — Он запнулся. — Я любил твою мать.

Ася почувствовала, как внутри поднялась холодная волна.

— Не надо.

— Это правда.

— Возможно. Но ваша любовь не помешала вам отдать её бумаги Ларисе, молчать о Кравцове, жить с выгодой от её смерти и шантажировать её памятью собственную дочь. Если это была любовь, то я не хочу от вас такого слова.

Он стал серым.

— Ася...

— Встреча окончена.

Она встала.

Носитель всё ещё лежал на столе. Она не взяла его. Открыла дверь.

Ставицкая стояла в коридоре сразу за ней. Грановский — чуть дальше, с таким лицом, будто слышал достаточно, чтобы мысленно составить три ходатайства и одно проклятие. Охранник у лестницы выпрямился.

— На столе носитель, — сказала Ася Ставицкой. — Не голыми руками. Он утверждает, что там резервная копия переписки Кравцова, Мельникова, сканы поддельных подписей и материалы по Ларисиной зачистке после смерти мамы.