Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 271 – Евгений Ключников

— Мне жаль, — сказала Ася.

Милана резко вскинула голову.

— Не смей меня жалеть.

— Я не сверху. Просто жаль. Нас обеих растили так, чтобы мы дрались за то, что должны были получить без войны.

— Не делай вид, что мы одинаковые.

— Мы не одинаковые. Я не отправляла тебя вместо себя к человеку, которого считала сломанным.

Сестра вздрогнула, будто получила пощёчину.

Ася взяла сумку.

— Я больше не буду с тобой за это драться.

— За него?

— За себя.

Она развернулась и пошла к выходу. Милана не остановила сразу. Но уже почти у двери услышала:

— Он всё равно однажды выберет то, что выгоднее.

Ася обернулась.

— Ты всё ещё думаешь, что выбор — это сделка.

— А разве нет?

— Нет. Но, наверное, тебе никто не показывал другого.

Она вышла из кафе.

На улице было холодно, воздух пах рекой и мокрым камнем. Артем стоял у машины, увидел её лицо и сразу открыл заднюю дверь.

— Всё в порядке?

Ася задумалась.

— Не знаю.

— Домой?

Домой.

Слово теперь уже не обжигало. Оно всё ещё было новым, но постепенно оседало в ней не как чужое пальто, а как место, куда можно ехать после ссоры с сестрой, которая всю жизнь брала чужое, потому что своё не казалось ей достаточным.

— Да, — сказала Ася. — Домой.

В машине она отправила запись разговора Ставицкой и короткое сообщение Дамиру: “Я в порядке. Милана призналась, что знала о подмене заранее и продавила вариант со мной через Ларису. Еду обратно”.

Ответ пришёл почти сразу.

“Не спрашиваю, пока не приедешь. Жду”.

Ася смотрела на это “жду” и вдруг почувствовала, что именно сейчас могла бы заплакать. Не в кафе. Не перед Миланой. А здесь, в машине, где никто не требовал быть красивой, сильной, удобной или победившей. Просто живой.

Она не заплакала. Но позволила себе закрыть глаза.

Милана осталась в кафе ещё долго.

Сначала сидела неподвижно, глядя на остывший кофе напротив, где только что сидела Ася. Потом достала телефон. Пальцы дрожали не от страха — от злости, обиды и того страшного чувства, что всё снова уходит не к ней. Дамир. Папино внимание. Семейная власть. Даже трагедия Елены Андреевны теперь принадлежала Асе так, что Милана не могла её присвоить без остатка.

Она открыла список контактов.

Несколько секунд смотрела на номер, сохранённый без имени. Просто буква “И”.

Потом нажала вызов.

Ответили не сразу.

— Да, — прозвучал женский голос. Спокойный. Холодный. Знакомый по той интонации, которую Милана слышала в доме Орлова, хотя никогда не могла понять, кто именно кому в их мире служит.

Милана посмотрела в окно на реку.

— Я готова дать показания, — сказала она.

На том конце помолчали.

— Какие именно?

— О подмене. О том, кто настоял. О том, что мама знала больше, чем говорит. О том, что папа заставлял Асю выйти за Дамира не только из-за договора.

— Вы понимаете последствия?

Милана усмехнулась.

— Я понимаю, что все сейчас побегут спасать Асю. А меня опять оставят крайней.

— Вам нужна защита?

— Да.

— От кого?

Милана посмотрела на своё отражение в стекле. Красивое лицо. Чуть покрасневшие глаза. Дрожащие губы. Витрина с трещиной.

— От всех, — сказала она. — От папы. От мамы. От Воронцова. От Аси. От тех, кто решит, что я слишком много знаю.

— Вы слишком много знаете?

Милана закрыла глаза.

В памяти всплыл вечер до семейного ужина. Лариса в спальне, телефон у уха, фраза: “Нет, Милана не пойдёт. Пойдёт Ася. Она всё равно у нас слабое звено”. Потом отец, который долго молчал. Потом мачеха, говорящая: “Если девочка любит память матери, ею легко управлять через эту память”. Тогда Милана не придала значения. Или не захотела. Тогда ей было важно одно: не она. Пусть не она едет к сломанному Воронцову.