Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 244 – Евгений Ключников

Дамир посмотрел на Асю.

Она не сломалась.

Не сейчас.

— Кто это говорил? — спросила она.

Тихонова молчала.

— Лариса Соколова? — сказала Ася.

Женщина резко подняла глаза.

Ответ был готов раньше слов.

Да.

— Она приходила в фонд до смерти Елены Андреевны? — спросил Дамир.

— Да.

Кравцов стукнул ладонью по столу.

— Марина, вы забываетесь.

Тихонова вздрогнула, но уже не остановилась.

— Она приходила неофициально. К Виктору Сергеевичу. Иногда к Борису Павловичу. Иногда с Орловым. Ее представляли как консультанта по коммуникациям. Потом, после смерти Елены, она занималась тем, что... — Женщина сглотнула. — Тем, что называли “очисткой репутационных рисков”.

— То есть переписыванием памяти, — сказала Ася.

Тихонова не ответила.

И это тоже было ответом.

Дамир встал.

Кравцов тоже, но менее уверенно.

— Мы закончили, — сказал Дамир.

— Ты думаешь, можешь просто прийти в мой офис...

— Да.

Кравцов осекся.

Дамир подошел к нему чуть ближе. Не вплотную. Но так, что старая репутация легла между ними третьим человеком.

— Я могу прийти в ваш офис, Борис Павлович. Могу прийти в офис Орлова. Могу прийти в архивный узел. Могу прийти в суд. Могу прийти туда, где вы прячете Мельникова с зеленой папкой. Разница теперь в том, что если раньше все ждали, когда я сорвусь, то сейчас вам придется ждать документов.

— Документы горят, — процедил Кравцов.

Ася поднялась.

— Поэтому мы делаем копии.

Кравцов посмотрел на нее с ненавистью.

— Ты не понимаешь, девочка, что рядом с ним живут недолго.

Ася встретила его взгляд спокойно.

— А рядом с вами, судя по истории проекта, умирают до того, как успевают заговорить.

Грань была опасной.

Она сама почувствовала, как Дамир напрягся рядом. Но не остановил. Не перебил. Он понял: это не просто ее ответ. Это ее место в тандеме. Он давил силой. Она — точностью туда, куда не ждали.

Они вышли из переговорной первыми.

В коридоре Тихонова догнала их почти у лифта.

— Анастасия Викторовна.

Ася остановилась.

Дамир тоже, но чуть в стороне. Дал ей пространство и одновременно перекрыл Кравцову вид из переговорной.

Тихонова держала в руке маленькую визитку.

— Я не могу говорить здесь. Но если вы... если вы правда поднимаете дело Елены Андреевны, я кое-что помню.

— Почему сейчас? — спросила Ася.

Женщина опустила глаза.

— Потому что тогда я промолчала.

— И?

— И мне за это платят не они. Я сама.

Ася взяла визитку.

— Я свяжусь через адвоката.

— Не через Воронцова?

Ася посмотрела на Дамира, потом снова на Тихонову.

— Через моего адвоката.

Женщина кивнула. И в этом кивке было уважение. Не к жене Дамира. К женщине, у которой появилась собственная линия.

Когда двери лифта закрылись, Дамир тихо сказал:

— Ты была права.

— В чем именно? Я сегодня старалась часто.

— Про женские интриги, слабые места и людей, которых мужчины вроде Кравцова считают мебелью.

— Тихонова не мебель.

— Теперь это знаю и я.

— Раньше не заметил бы?

Он помолчал.

— Раньше я вошел бы в кабинет Кравцова, довел бы его до крика, ушел бы с красивой угрозой и пропустил бы женщину у двери.

— Потому что смотрел бы на главного врага.

— Да.

— А сегодня?

— Сегодня нас было двое.

Она не ответила сразу.

Эта фраза почему-то согрела сильнее, чем могла бы любая похвала. Нас было двое. Не он и приложение. Не он и защищаемая. Не он и дочь Лебедева. Двое.