Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 20 – Евгений Ключников

— Почему он согласился? — спросила Ася. — Если он такой. Если он ненавидит нас. Если понимает, что его обманывают. Почему?

Лариса Аркадьевна отвела взгляд первой.

— Потому что ему тоже что-то нужно.

— Что?

— Это вопрос к твоему отцу.

— А к вам?

Она снова улыбнулась, но теперь улыбка вышла тоньше.

— А я всего лишь хочу, чтобы моя дочь была счастлива.

— Ваша дочь — это Милана.

— Разумеется, — сказала Лариса Аркадьевна, и в этой честности было больше жестокости, чем во всех прежних намеках. — Поэтому я делаю то, что должна.

Она ушла, оставив после себя легкий запах дорогих духов и ощущение, будто в комнату запустили холодный воздух. Ася долго стояла посреди спальни и смотрела на закрывшуюся дверь. Потом подошла к зеркалу. Там отражалась все та же бледная девушка, только теперь в ее взгляде появилось что-то новое. Не сила еще. Не уверенность. Скорее понимание: в этом доме никто даже не пытался скрыть правду до конца. Просто каждый называл ее своим словом. Долг. Семья. Разум. Карьера. Счастье дочери. Но смысл был один: Ася должна исчезнуть туда, где ее отсутствие станет всем удобнее.

Через два часа приехал стилист с двумя ассистентками и платьем в огромном белом чехле. Его внесли в комнату так бережно, словно внутри было не платье, а священная реликвия. Милана пришла почти сразу, конечно. Села в кресло у окна, закинула ногу на ногу и сделала вид, что ей все равно. На самом деле ее глаза не отрывались от чехла. Это было ее платье. Ее несостоявшееся поражение. Ее спасенное будущее. И теперь Ася должна была влезть в него как в чужую кожу.

Когда чехол расстегнули, комната наполнилась тихим восхищенным вздохом ассистенток. Платье действительно было красивым. Не сказочным, не пышным, без дешевой девичьей мечтательности. Узкий силуэт, тяжелый молочный шелк, длинные рукава из тончайшего кружева, открытая спина, жемчужные пуговицы от шеи до талии. Оно было создано для Миланы: для ее светлых волос, для ее уверенности, для ее умения входить в зал так, будто зал уже принадлежит ей. На Асе оно должно было смотреться иначе. Не хуже, возможно. Но иначе — а здесь любое “иначе” заранее считалось ущербом.

— Надо будет ушить в груди, — негромко сказала одна ассистентка и тут же покраснела.

Милана улыбнулась.

— Да, Ася у нас всегда была более... хрупкой.

— Зато мне не надо ушивать совесть, — сказала Ася, не глядя на нее.

Стилист замерла с булавками в руке. Ассистентки сделали вид, что не слышали. Милана побледнела.

— Ты стала невыносимой.

— Нет. Просто у меня свадьба. Невестам можно нервничать.

— Это не твоя свадьба.

Фраза вылетела у Миланы быстро, зло и так честно, что в комнате даже воздух остановился.

Ася повернулась к ней.

— Вот именно, — сказала она. — Не моя. Но женой почему-то стану я.

Милана встала.

— Думаешь, он будет смотреть на тебя и не понимать, что ему подсунули замену? Думаешь, он не сравнит? Он видел мои фотографии. Ему присылали мои данные. Он знает, на кого соглашался.

— Прекрасно, — ответила Ася. — Значит, если ему не понравится, пусть предъявляет претензии отправителю.

— Он предъявит тебе.

— Возможно.

— И ты еще шутишь?

Ася посмотрела на платье. Белое, дорогое, чужое. Потом на сестру.

— Если перестану, начну кричать. А тебе, кажется, не понравится звук.