Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 195 – Евгений Ключников

Дамир не двигался.

Грановский очень тихо сказал сотруднику:

— Зафиксируйте извлечение содержимого. Без вскрытия конвертов посторонними.

— По процедуре...

— По процедуре я сейчас прочитаю вам три пункта и один абзац из положения о частном доверительном хранении, после чего вы сами предложите нам пройти в комнату просмотра.

Сотрудник побледнел.

— Пройдемте в комнату просмотра.

Комната просмотра была маленькой, со столом, двумя стульями, камерой в углу и матовым стеклом на двери. Грановский настоял, чтобы запись велась только общим планом и без читаемости документов. Дамир молчал. Ася почти не слышала их. Она держала письмо матери и чувствовала, что если сожмет его сильнее, бумага помнется, а это почему-то казалось недопустимым. Как будто можно было причинить боль той, кто написала.

Когда они остались втроем — Ася, Дамир и Грановский, — Павел Ильич положил папки на стол, но не открыл.

— Сначала письмо, — сказал он. — Или документы. Решать вам.

Ася смотрела на надпись.

Асе.

Не “Анастасии Викторовне”. Не “дочери”. Не юридический адрес. Асе. Так мама называла ее дома, когда не было никого чужого. Аська — в шутку. Ася — когда серьезно и нежно.

— Письмо, — сказала она.

Дамир сделал движение, будто собирался выйти.

Ася сразу подняла голову.

— Останьтесь.

Он замер.

— Это личное.

— Да.

— Вы уверены?

— Нет. Но мама написала: когда рядом будет тот, кому я не боюсь сказать правду. Я... — Она сглотнула. — Я не знаю, что это значит полностью. Но сейчас это вы.

Грановский очень деликатно посмотрел в сторону стены, будто внезапно заинтересовался фактурой краски.

Дамир сел рядом. Не близко. Но рядом.

Ася вскрыла конверт.

Внутри было несколько листов, сложенных пополам. Бумага пожелтела по краям, но чернила сохранились хорошо.

Она начала читать глазами, но уже после первых строк поняла, что не сможет держать это только внутри.

— Я прочту вслух, — сказала она.

Голос дрогнул.

Дамир тихо ответил:

— Как хотите.

Ася вдохнула.

— “Моя Ася. Если ты читаешь это письмо, значит, я не успела защитить тебя сама. Прости меня за это. Я очень надеялась, что мне удастся все передать надежным людям, закрыть вопрос до того, как тебе придется узнать хоть часть этой грязи. Но если письмо дошло до тебя, значит, надежные люди либо не успели, либо я ошиблась в том, кому можно верить”.

Она остановилась.

Моя Ася.

Не “если со мной что-то случится, не верь ему”. Здесь — полное. Настоящее. Мама думала о ней. Понимала, что может не успеть. Просила прощения не за грязь, а за то, что не защитила.

— Продолжайте только если можете, — сказал Дамир.

— Могу.

Она не была уверена, но продолжила.

— “Не верь тому, кто скажет, что я предала семью. Не верь тому, кто скажет, что я разрушила дело твоего отца из глупости, из истерики или из любви к другому мужчине. Я не была святой, Ася. Я поздно поняла, где нахожусь и чем прикрываются люди, которых я считала партнерами, мужем, друзьями. Но я не хотела молчать. В фонде “Северное сердце” проходили деньги, которые не шли детям, больницам и семьям. Через социальный блок прикрывали землю, поддельные разрешения, переводы подрядчикам и документы, которые могли похоронить Воронцовых еще до официального банкротства. Рустам Воронцов увидел часть этого. Я — другую. Мы решили соединить доказательства”.