Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 133 – Евгений Ключников

— А вы готовы рассказать свою?

— В свое время.

— Все мужчины в этой истории почему-то считают, что время принадлежит им.

Дамир тихо произнес:

— Анастасия.

Не предупреждение. Скорее напоминание: осторожнее. Перед тобой не Милана.

Орлов посмотрел на него.

— Не знал, что ты теперь сдерживаешь других, а не наоборот.

— Я быстро меняюсь. Спросите у журналистов.

— Они и так спрашивают. Особенно о том, почему ты снова интересуешься северным проектом.

— Пусть не скучают.

— Не все старые двери стоит открывать, Дамир.

— Особенно те, за которыми кто-то прячется?

Орлов поставил бокал на подоконник. Его лицо осталось светским, но взгляд стал холоднее.

— Ты все еще веришь, что Рустама убили.

Ася почувствовала, как Дамир рядом каменеет.

— Я не верю, Сергей. Я знаю.

— Знать и хотеть знать — разные вещи.

— Да. Ты всегда хорошо разбирался в разнице между правдой и удобной версией.

Орлов посмотрел на Асю.

— Берегите себя, Анастасия. Воронцовы умеют превращать чужую жизнь в продолжение своих мертвых.

Дамир сделал движение вперед — не шаг даже, просто сдвиг корпуса. Ася не думала. Просто положила ладонь на его рукав.

Он остановился.

Не потому, что она могла удержать его физически. Потому что почувствовал. Потому что позволил этой ладони стать границей. На секунду зал, музыка, Орлов, свет, все исчезло. Остались ее пальцы на темной ткани и его напряжение под ними.

— Спасибо за совет, Сергей... — Ася сделала паузу, будто вспоминала отчество, хотя прекрасно его не знала. — Но я выросла в семье Лебедевых. Чужую жизнь там превращали в продолжение живых. Мертвые, по крайней мере, уже не притворяются, что делают это для моего блага.

Орлов посмотрел на нее очень внимательно.

Впервые по-настоящему.

— Интересная жена, Дамир.

— Я заметил.

— Береги ее.

— От кого? — спросил Дамир.

Орлов взял бокал.

— Для начала — от себя.

Он ушел, оставив после себя запах дорогого виски и старой угрозы.

Ася только теперь поняла, что все еще держит Дамира за рукав. Она убрала руку.

— Простите.

— За что?

— Я вас остановила.

— Да.

— Вы злитесь?

— Нет.

— Правда?

— Пока не решил.

— Очень успокаивает.

Он посмотрел на нее, и в его глазах еще стоял темный огонь, но направлен был уже не на нее.

— Вы правильно сделали.

— Наступила на ногу без каблука?

— Почти.

— Орлов опасен?

— Да.

— Больше отца?

— Иначе.

— Он знал Рустама?

— Да.

— И мою мать?

Дамир помолчал.

— Возможно.

Ася закрыла глаза на секунду.

— Я начинаю ненавидеть это слово.

— Я тоже.

Вечер продолжался.

Они еще говорили с людьми, которых Ася почти не запоминала: фонды, проекты, пожертвования, фотографии, осторожные поздравления, слишком внимательные взгляды. Дамир держался рядом, иногда отходил на несколько шагов, но всегда оставался в поле ее зрения. И каждый раз, когда кто-то пытался задать ей вопрос с двойным дном, он не обязательно вмешивался. Иногда только смотрел. Иногда слегка поворачивался. Иногда молчал так, что собеседник сам выбирал более безопасную тему. Ася постепенно поняла: рядом с ним страшно не только ей. Страшно всем. Просто одни боятся его силы, другие — того, что он знает, третьи — того, что он может узнать.

И впервые за вечер она почувствовала не стыд за то, что держится рядом с ним, а странное спокойствие. Не зависимость. Не благодарность жертвы. Скорее так: если вокруг волки, нет смысла стыдиться того, что рядом стоит зверь крупнее.