Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 123 – Евгений Ключников

Ася молчала.

Он говорил то, что она сама не хотела формулировать. Свет не простит пустоты. Если она не выйдет сама, ее место займут чужие версии. И особенно охотно это сделает семья.

— А если я появлюсь, — спросила она, — что изменится?

— У них будет меньше пространства для фантазии.

— Зато больше материала для наблюдения.

— Да.

— Я могу сорваться.

— Можете.

— Могу сказать что-нибудь лишнее.

— Вероятно.

— Могу выглядеть испуганной.

— Точно будете.

Она возмущенно посмотрела на него.

— Вы отвратительно мотивируете.

— Я не мотивирую. Я считаю риски.

— И какой вывод?

— Испуг вам не повредит. Испуганная, но стоящая рядом со мной жена — лучше, чем отсутствующая жена, о которой говорят все, кому не лень.

— Очень романтично.

— Это светский вечер, а не романтический ужин.

— У нас и романтического ужина не было.

— Исправим, когда закончатся убийства, шантаж и старые договоры.

Она неожиданно фыркнула. Почти рассмеялась, хотя внутри продолжало холодеть.

— То есть никогда?

— Я оптимист. Где-то глубоко. Очень глубоко.

— Под завалами?

— Под следствием.

Ася покачала головой и снова посмотрела на приглашение.

— Мне нечего надеть.

— Есть.

Она насторожилась.

— Что значит “есть”?

— Платье привезут через час.

— Какое платье?

— Подходящее.

— Кому? Вашему вкусу? Мероприятию? Траурному состоянию нашей совместной жизни?

— Всем пунктам, кроме последнего. Траур вам не идет.

— Вы видели меня в свадебном платье и решили продолжить традицию выбора одежды за меня?

— Нет. В свадебном платье вы выглядели так, будто вас хотели стереть и переписать. Сегодня задача обратная.

— То есть?

— Сделать так, чтобы вас было невозможно не заметить.

Ася замолчала.

Фраза попала куда-то в самое уязвимое. Невозможно не заметить. В доме Лебедевых она годами жила как человек, которого замечали только в момент неудобства. Слишком похожа на мать. Слишком угрюмая. Слишком колючая. Слишком не такая, как Милана. Потом ее заметили окончательно — как замену. Как проблему. Как решение чужой беды. А теперь Дамир говорил, что на вечер ее надо сделать видимой. Не украшением. Не приложением. Видимой.

И именно поэтому стало страшнее.

— Я не кукла, — сказала она.

— Я заметил.

— И не витрина вашей мести.

— Тоже.

— Тогда зачем платье?

— Потому что в этом кругу одежда — язык. Если вы придете в чем-то случайном, они прочтут растерянность. Если слишком скромно — жертвенность. Если слишком вызывающе — попытку доказать. Если в черном — траур или вызов, в зависимости от фасона. Если в белом — продолжение свадебной истории, а нам не нужно напоминать о чужом платье. Вам нужна броня.

— Броня из шелка?

— Лучше, чем без брони.

— И сколько стоит эта броня?

Дамир назвал сумму.

Ася застыла.

— Вы с ума сошли.

— Нет.

— За платье?

— За платье, работу стилиста, срочную доставку и молчание салона о том, кто заказчик.

— Я не надену на себя месячную зарплату нормального человека.

— Там не месячная.

— Не уточняйте. Я и так чувствую себя хуже.

— Вам не нужно считать это подарком.

— А чем? Оружием из семейного бюджета Воронцовых?

— Да.

Она открыла рот и закрыла.

— Вы невозможны.

— Зато формулировка вам подходит.

— Я не собираюсь выглядеть дорогим приложением к мужу.

— Приложение ко мне обычно выглядит испуганным. Вам это не идет.

Она на секунду забыла, что собиралась сказать.