Книга Бывшие в Египте, страница 41 – Мари Соль

Данила бежит к нам:

— Маринка пропала!

Алла тоже в волнении машет руками:

— Она… Она плавать ушла!

— Как пропала? — застываю.

Нина берётся за горло:

— О, господи, моя маска! Её нет!

— Она с маской ушла, говорю же! — подтверждает в эмоциях Алла.

На Даньке лица нет. Серёга, который вернулся только что, и сам в непонятках, становится буфером.

— Эй, ты, недоносок! Ты что ей сказал?

— Чего ты, Данил? Обалдел? — отстраняется Серый.

— Данила, он только пришёл, — Алла стремится его успокоить.

Даня рычит:

— Ссука, блядь!

— Подождите, — пытаюсь прийти в себя, — Но есть же спасатели! Вы им сказали? Пусть ищут!

— Так ищут уже битый час! — кричит Алла. Впервые вижу её в таком волнении, — Это я виновата.

— Да ты тут причём? — Данила орёт на неё.

Алла плачет. Нинка тоже начинает всхлипывать. А у меня всё дрожит и трясётся в груди.

— Скоро стемнеет, — бросает Данила. И голос его отчего-то пугает меня.

— В… к-р-расном море нельзя утонуть, — пытается Нинка утешить нас всех, — Концентрация соли здесь слишком высокая.

— Да заткнись ты уже! Википедия, бля, — отзывается Даня.

Нинка, всхлипнув, испуганно жмётся ко мне.

— Значит так, — говорит он, — Я пойду. Ты, — обращается ко мне, — Контролируй спасателей! Ты ж по-английски бельмеса чуток? Если что, — дальше следует вздох, — Не поминайте лихом, ребята!

Он обводит всех взглядом. Я выхожу из ступора первым:

— Эй, Дань! Подожди! Да куда ты пойдёшь? Там спасатели с лодкой!

— Да хер с ними! Ей, может, помощь нужна? Она, может быть, вот прям щас, тонет?

Он хватает мои маску с трубкой.

— Данил! — кричит Серый.

Даня, застыв, говорит ему:

— Братка! Матери скажешь, что я не зазря.

И уходит. А мы просто тупо стоим и глядим ему вслед.

— Да сделайте что-нибудь! Я вас прошу! — подрывается Алла.

К нам подходит араб:

— Уи ар лукинг фор стил. Диднт файнд. Бат ю донт вори! Тайм изнт ком аут.

— Что? Что он сказал? — теребит меня Нинка, хотя лучше меня понимает английскую речь.

— Сказал, что ищут, — шепчу.

Ощущаю себя гадким трусом. Это я, а не Даня, должен был плыть за ней. Я! А не Даня. Это всё из-за меня. Если с Маринкой случится беда, я себе не прощу. Никогда не прощу, если снова её не увижу.

— Данила плавать умеет, — пытается всех успокоить Серёга, — У него был разряд. А потом, — он смеётся, — Он как-то на спор решил… короче, Волгу вплавь одолеть. Так его унесло за три-девять земель. Мы все думали, он утонул! Мамка даже зеркала в доме завесила.

— Спорщик хренов, — шепчу.

Солнце село почти. А его ещё нет. Ни его, ни Маринки. Араб, которого я уже дважды потряс за грудки, кажется, вот-вот и сам потеряет сознание. В Красном море нельзя утонуть. Но не выжить. Особенно ночью! Ведь даже все пляжи закрыты ночами. И не потому, что так надо. А просто ночами в воде много разных опасных существ. Ядовитые рыбы, медузы и прочее. А Маринка, она ж даже рыбу боится! Так какого же хрена полезла туда?

Я и сам чуть не плачу. А Нинка дрожит. Алла молча сидит. А Серёга глядит в одну точку.

Вдруг… И это как гром среди ясного неба. Отчётливо слышим мы все:

— Улов, бля! Уловчик! Эй, кто-нибудь! Нам бы аптечку!

Данил, в окружении кучки арабов, словно Бог застывает, держа на руках… бездыханное тело Маринки. А, нет! Она дышит. Дрожит. Нервно жмётся к нему. И её не узнать…