Книга Бывшие в Египте, страница 21 – Мари Соль

— Вау! — вздыхает она с непритворным восторгом, — Сьюпер! Сэнк ю вери мач!

Услужливый бармен кивает, добавив:

— Инджой!

— Вы хорошо знаете английский, — добавляю пространно.

— Да что вы! На уровне школы, — смеётся Алла. С ней как-то легко, ненапряжно. И разницы словно не чувствуется. И я говорю:

— Я дурак.

— Вы не дурак, Валера! — она сжимает моё запястье, — Не смейте так о себе, слышите? Просто влюблённый мужчина становится очень ранимым, податливым. А расставание — это больно всегда. Независимо от того, ушёл ли твой любимый человек в мир иной, или остался в этом мире.

Мне вдруг становится стыдно. Лишь от того, что я глупо забыл, что Алла — вдова. Она потеряла супруга! Он умер. А я тут сижу, как мальчик, рыдаю о том, что от меня ушла девушка.

— Простите меня, — говорю, потирая лоб, хмурясь.

— Мне не за что вас прощать, Валера. Мне кажется, вы очень хороший человек. Просто ещё не встретили ту самую женщину.

У неё на щеке завиток от причёски. Он лезет в глаза, а она убирает его. И сейчас, в этом свете, мне кажется, я её знаю. Причём, знаю давно! Алла смотрит с улыбкой. С таким мягким, живым интересом в глазах. Я тянусь к ней, не знаю, зачем. Поцеловать, наверное, вздумал…

Но она отстраняется:

— Нет, Валер, вы пьяны, — её рука у меня на плече ненастойчиво держит от дерзкого шага.

— Простите, — шепчу, заслоняя ладонью глаза.

— Если вы ещё раз попросите у меня прощения, то я обижусь на вас и уйду, — шутливо журит.

— Вы удивительно чуткая женщина, Алла, — бросаю я, плохо себя узнавая, — Как жаль, что мы с вами не встретились раньше.

С опозданием я понимаю, что сделал отсылку на возраст. И снова хочу извиниться. Но Алла глядит осуждающе:

— Помните, что я сказала? Уйду!

— Не уходите, прошу, — я хочу задержать и беру её за руку, — Останьтесь со мной, ладно?

И она остаётся. И мы просто сидим и какое-то время молчим. А потом она начинает рассказывать мне истории из своей жизни. Они интересные, но я их не запоминаю. Они как будто пролетают мимо меня, не задерживаясь в воспалённом мозгу.

— Вам нужно простить себя, — произносит она по итогу, — Тот факт, что вы всё время извиняетесь, говорит о том, что вы не можете простить себя за что-то. Отпустите себе все грехи! Исповедуйте сами себя и простите.

— Вы психолог, наверное? — пытаюсь я угадать.

Она усмехается:

— Нет, просто я очень долго ходила к психологам. Вот и сама стала немножечко разбираться в сути вещей.

— А у вас дети есть? — вопрошаю.

Алла кивает:

— Есть дочь, уже внуки.

— Ну, надо же! — я машу головой, не в силах поверить в подобное.

— Да, жизнь прошла, — произносит она, допивая Мохито.

— Не прошла, — говорю, — Не прошла!

Она улыбается. Как улыбается мать своему бестолковому чаду. И ладонью ведёт по щеке, убирая с неё волосок.

Как истинный джентльмен, я провожаю её до дверей её номера. И так странно всё это! Я знаю, что там никого. Что пожелай я войти сейчас туда вместе с ней, и она меня пустит. А даже если не пустит, войду. Уложу её на спину. И…

Гори оно всё синим пламенем! Эта женщина в этот момент стала мне ближе всех.

Только Алла кладёт свою руку туда, где стучит:

— Иногда лучше не идти на поводу у сиюминутных желаний.

Я склоняюсь к ней, чтобы коснуться губами. С ума сошёл, верно? Но мне хорошо…