Книга Бывшие в Египте, страница 13 – Мари Соль

Я изо всех сил киваю. Молчу. Потому что в рыбалке не смыслю. Это — проверенный метод. Не смыслишь — молчи! Так хотя бы схиляешь за умного.

Глядя на двух мужиков, на Данилу и брата, я невольно пытаюсь представить себе нашу троицу, Сеньку, себя и Костяна, в Египте. Зажгли бы, как в юности! Было бы круто, уверен.

Да только теперь оба они — люди семейные. У них заботы: как бы кредит оплатить, а не то, чтоб зажечь по-старинке. Скоро дети появятся, там и вообще позабудут меня. И найдут себе новую пару, семейную, тоже с детьми… Говорю так, будто мы свингеры! Нет, ничего такого и в мыслях не было. Просто обидно всё это! Ведь, кроме Маринки, выходит, что я потерял двух друзей…

Эта курица шествует мимо с тарелкой. За ней, словно мопс, тащится какая-то очкастая мымра. Маринка одета как будто с обложки. Юбка короче некуда! Платьице цвета лимона как бы случайно съезжает с плеча. На ногах, офигительно длинных, какая-то модная хрень. Шея открыта, а взгляд отрезвляет получше ушата холодной воды. «Удостоив» меня им, она величаво минует наш стол. Это чудо в очках семенит за ней следом.

Маринка всегда выбирала подруг пострашнее. Чтобы они оттеняли её красоту. Нет, Иришка с Люсиндой не страшные! Но, да простят меня парни, тягаться с Маринкой не сможет никто. Вот и теперь их комичный дуэт привлекает к себе взгляды всех окружающих.

— Такие девушки, как звёзды! — сопровождает их проход мимо нас строчкой из песни, Данила. И взгляд его в адрес Маринки красноречивее слов.

Кулаки мои под столом так и сжимаются. Пожелай он оттрахать её, я смогу помешать? Если она согласится. Смогу ли?

— Да, ну! — отрезаю с ухмылкой, — Не люблю таких!

— Каких? — уточняет Данила.

— Выёбистых, — ставлю диагноз, — Она ж для понта нарядилась, неясно? А по факту хрен даст! Такие вообще никому не дают, только задом виляют.

— А, спорим, я её разведу на секс? — предлагает Данила.

Меня прошибает испарина. Спорить с ним на Маринку? Да он чё, охренел? Вот прям щас я возьму и скажу ему правду. Что это, мол, бывшая! Он посмеётся, и скажет: «Тогда тем более я её трахну».

Мне охота прямо сейчас подбежать к Трепыхаевой. Перво-наперво отчитать эту суку за то, что оделась так ярко! Во-вторых, дать понять, что отпор нужно дать прямо здесь и сейчас.

«Ну, конечно», — смеётся надо мной моё же подсознание, — «А она тебе скажет: «Пошёл ты». Да ещё и специально отдастся ему».

Потому я сижу, не вдупляя, что делать.

— Ну, так чё? Будет спор, или как? — уточняет Серёга, его младший брат.

— А на что предлагаешь? — интересуюсь я хмуро.

— На деньги, на что же ещё? — пожимает Данила плечами.

Я напряжённо кусаю губу:

— И сколько готов заплатить?

Данила задумчиво смотрит туда, где сидят две подружки:

— Ну, сколько ты дашь за такую?

«За Маринку?», — чуть ли не ляпаю я. Да не сколько! Маринка бесценна! Только вслух говорю:

— Тыщу долларов, — прикинув в уме, сколько смогу отдать, если проиграю. А ведь может быть и такое, что я проиграю. Вдруг он и правда, её соблазнит?

— Эт сколько по нынешнему курсу? — хмурит брови приятель.

— Давай округлим до ста тыщ? — предлагаю ему.

Он усмехается:

— Продано!

Я, сглотнув вставший в горле комок, уточняю:

— А как я узнаю, что всё получилось? Ну… в смысле…

— Что я её трахнул? Узнаешь! Увидишь, поймёшь, — шепчет он заговорщически. Словно Маринка должна расцвести и как-то там преобразиться, не знаю даже, после такого соития.